Ошибка 95 (СИ) - Скуркис Юлия

Вернувшись, Айвен сказал сухо:

— Вставай, уйдем как пришли.

Мила поднялась и, не зная почему, отодвинула кушетку. В стене оказалась дверца, достаточно широкая, как раз для объемов Кибераполлона. Мила представила, как он укладывается на брюхо, ползет, похожий на огромную гусеницу.

Айвен подскочил к дверце и, засунув пальцы в нижнюю щель, с усилием потянул вверх. Заслонка уехала, стукнувшись где-то внутри стены об ограничитель.

— Полезай! — тут же скомандовал он.

— Может, вначале проверишь, что там?! — возмутилась Мила.

— Некогда спорить. Они уже забили тревогу: спутник нас не видит. В любую минуту сюда ворвутся полицейские и…

— Застрелят тебя, а меня отвезут домой, — завершила фразу Мила. — Ты этим хотел меня напугать?

Отчасти это была горькая ирония, отчасти злая шутка в ответ на колкость.

Он это понял, посмотрел на нее без угрозы и ненависти, но с тоской и немного растерянно.

Растерянно ли? Нет, Мила явственно чувствовала, что в голове у него созрел четкий план действий, которым Айвен будет руководствоваться. Что-то произошло с ним с тех пор, как они забрались в камеры-гробы. Он все разложил по полочкам, структурировал, и все сомнения, если таковые имелись, развеялись. Первым пунктом его плана было достигнуть Тридцать пятого шоссе, которое примыкало к сети дорог Никты в северной части города. Но прежде нужно выбраться из дома, пересечь Зеленый квартал, пройти девяносто метров в сторону Одиннадцатой улицы, выйти на перекрестке, пересечь его по диагонали… Айвен видел весь путь от начала до конца. И вовсе не растерянность отразилась у него на лице. Что-то другое. Айвен боялся за нее.

— Если меня застрелят, им придется вначале отвезти тебя в Киберлайф или «Семью», — сказал он. — А уж потом домой.

— Ладно, — проронила Мила и полезла в темный проем хода, нащупала ступеньку, затем другую, и взявшись за вертикальные поручни, начала спускаться.

— Погоди, — окликнул ее Айвен. — Держи рюкзак.

Через десяток ступеней ноги ее коснулись ровной поверхности, и в тот же миг вспыхнул яркий свет. Она увидела узкий коридор высотой два метра и полтора — шириной. Шагах в пятидесяти виднелся конец хода и лестница.

Через несколько секунд спрыгнул Айвен, надел на плечи рюкзак и, обогнав Милу, быстро зашагал вперед.

— За мной, — сказал он, не оборачиваясь.

Мила засеменила следом, пытаясь ухватиться рукой за его рюкзак.

— Они нас не заметят? — спросила она, чувствуя, как страх разливается по спине. — Что если мы выберемся где-нибудь посреди дороги?

— Этот Кибераполлон, хоть и дебил, но не настолько, чтобы вывести запасной ход на дорогу, — сказал Айвен. — Впрочем, сейчас мы это узнаем.

Подойдя к стене, он ухватился за поручни и быстро полез вверх.

Дождавшись, когда ноги его исчезнут, Мила последовала за ним, но вскоре вынуждена была остановиться. К сожалению, в этом закоулке было темно, и Айвен замешкался, видимо, пытаясь разобраться с защелкой люка. Мила вспомнила, что в рюкзаке у нее лежит фонарь, и потянулась за ним. «Нет! — тут же прилетела мысль Айвена. — Свет не нужен, мы себя выдадим».

Наконец, что-то заскрежетало. Айвен замер, испугавшись нечаянного шума. Помедлив немного, он снова взялся за люк и сдвинул его. Мила почувствовала, что дышать стало легче: свежий ночной воздух проник в подземный ход, вытесняя затхлость.

Айвен выбрался наружу. Мила последовала за ним. Она слышала собственное сердцебиение — так ей было тревожно.

Внезапно кто-то проговорил:

— Оставайтесь на месте. Вы арестованы.

Этот голос прозвучал неестественно. Не так, как должны были в понимании Милы звучать голоса полицейских. Он был слишком высоким, в нем слышались беспокойные нотки, на слове «арестованы» говорившему вообще не хватило дыхания, и он просто задохнулся.

Мила замерла на месте и, до боли вцепившись руками в поручни, посмотрела вверх. Там виднелся круг темно-серого неба, усыпанного звездами. На полнеба — тень. Это Айвен.

Тень метнулась, перелетела через лаз, послышался глухой удар. И голос (он стал другим, крикливым):

— Вы арестованы!..

Снова удар, треск веток, еще удар, еще.

— Прекратите сопротивляться…

Удар, крик.

— Не пущу… Полдня дурачил, да?.. Аресто…

Послышались еще два удара, Айвен вскрикнул и, судя по звуку, упал.

— Мальтон-Джек еще не совершал промахов… — победоносно сказал голос. — Теперь вставайте… Вы арестованы!

Снова мелькнула тень в проеме. Завязалась молчаливая борьба, затрещали ветки, и вдруг что-то с тяжким стуком накрыло горловину лаза.

Наступила тишина. Жуткая тишина.

Мила видела над собой контуры человеческого тела — плечи, шею, полголовы. Упавший неудачно приземлился лицом на бортик люка, и этот человек не был Айвеном.

На руки закапало что-то теплое, и Мила с трудом сдержала визг.

— Айвеннннн… — взвыла она.

Темный силуэт сместился и стало светлее. Айвен, тяжело дыша, оттащил труп.

Спустя несколько секунд Мила почувствовала на плече его руку. Ухватившись за нее, она выбралась из люка.

Айвен не дал ей опомниться, потащил в колкие заросли.

— Это… был… полицейский?.. — задыхаясь от истерических рыданий, спросила она.

— Кто знает… — выдохнул на бегу Айвен. — На нем даже формы не было.

(Девяносто метров в сторону Одиннадцатой улицы.)

В темноте ветки безжалостно хлестали по лицу, как Мила ни старалась его прикрывать.

«Кем был тот несчастный? — думала она. — Пытался арестовать Айвена, но не воспользовался оружием… Что происходит?»

На какой-то миг она увидела лицо Ивара. На нем была написана скорбь. Губы его разомкнулись, но он не успел ничего сказать: Айвен внезапно остановился.

— Тут рядом дорога, — прошептал он. — Идем вдоль нее, не сворачивая, скоро будет перекресток.

Сквозь деревья было видно, что на обочине стоит авиетка. Мила знала — только патрульные полицейские или наблюдатели имели право парковаться вот так, прямо на улице. Частные авиетки ставили на специальных площадках или на крышах домов.

На всякий случай беглецы замедлили движение.

Мила плелась за Айвеном, а перед глазами то и дело всплывал черный силуэт мертвеца на фоне звездного неба. Снова и снова звучали в ушах глухие удары, слышался хруст, и бесконечно повторялся момент, падения тела. И кровь, капающая на руку…

Это была третья смерть, которую ей довелось увидеть. В это невозможно было поверить. Все так неправильно, несправедливо… Это воспоминание будет тревожить ее до тех пор, пока его не сотрут из памяти искусственным путем. Как же хочется забвения… Даже безумец Астахов обещал ей эту награду в конце пытки.

Ночной пейзаж поплыл перед глазами и Мила рухнула бы, но Айвен подхватил ее и грубо встряхнул. В голове немного прояснилось, а ноги так и остались ватными.

— Идти можешь?..

Она неуверенно кивнула. Айвен подставил ей локоть, но Мила отказалась от помощи.

Придерживая руками ветки, чтобы не создавать лишнего шума, они миновали освещенное место и снова оказались в темноте, но ненадолго. Внезапно кусты расступились перед ними, и Мила увидела перекресток, тот самый, который им предстояло пересечь по диагонали. И что дальше? Если они вызовут авиетку, привлекут к себе внимание, их тут же проверят…

Они вышли на газон, за которым начиналась мостовая, переходящая в стандартное звукопоглощающее покрытие. Айвен быстро огляделся, было безлюдно, лишь вдалеке между домами мелькнула авиетка. Мила механически потянулась поправить прическу, в спутанных волосах застряли длинные сосновые иголки.

— Как я могу идти в таком виде по городу? — спросила она тихо. — Это слишком бросается в глаза.

Айвен промолчал. Он шагнул на мостовую с твердым намерением достигнуть цели. Они шли мимо четырехэтажных домов к широкому проспекту Внутреннего Кольца, за которым начнутся многолюдные улицы, бурлящие ночной жизнью.

Дойдя до угла здания, Смит остановился. Мила сняла рюкзак, достала легкую эластичную шапочку и натянула на голову. Но вряд ли это улучшило ее внешний вид: одежда была перепачкана еще минувшей ночью, когда они выбирались из леса.