Возвращение - смерть - Елена Юрская

- Давай очень плохую, - тяжело вздохнув, попросила Инна Константиновна

- У меня на дежурстве померла бомжиха.

- Но это их нормальное состояние, - выдохнула тетя Инна.

- Да, я тоже так думаю. Но шорох какой то начался. Где я была, почему не оказала помощь при остановке сердца. Представляешь, жуткое отравление, свалилась с лестницы, вся пробитая прошитая, а умерла от остановки сердца. Там препарат в капельнице кончился, а может она рукой неудачно шевельнула. Короче, сестринская небрежность. Ну живучая, гад, страшное дело. Представляешь, в лестничный пролет с пятого этажа и просто пару переломов.

- А где ты была? Где ты действительно была? - хмуро спросила Инна, понимая, что рабство у заведующего будет продолжаться ещё неизвестно сколько.

- Трахалась, - Ирочка тряхнула жесткими волосами и вызывающе уставилась на тетку. - Мне же замуж надо выходить... За презервативом он сбегал, не волнуйся...

- О боже, Ира, - Инна Константиновна не знала как правильно отреагировать и решила промолчать, вписаться в паузу, в конечном итоге свой главный разговор с Ирочкой она начнет не со смерти бомжихи... Нет, совсем нет. - А какая плохая.

- Твоя клиентка умерла от передозировки инсулина , - племянница посмотрела на тетку восторженно, вопросительно и напряженно. - С твоей подачи, что ли ? Или тоже небрежность? Ну, теть Ин, колись немедленно. Будем тебе алиби шить. Меня заведующий вызывал - расспрашивал.

Инна Константиновна оттолкнула племянницу и на негнущихся ногах пошла в ванную.

- А бомжиха - то, бомжиха жила по тому же адресу, что и твоя Анька, крикнула вслед Ирочка. - Я её выписку смотрела. Слышь

Григоренко все слышала, и ничего не понимала. Она просто не знала, что ей теперь делать и не вменят ли ей в вину этот несчастный инсулин, и не оставила ли она каких-нибудь догадок, наводок мыслишек относительно своей нелепой подобострастной дружбы с Анной. И зачем это заведующий так интересовался? Ведь гораздо логичнее было бы предположить, что Анна Семеновна решила устроить себе кому, потому что жить ей просто надоело.

Ах, как она потом жалела, что поддалась эмоциональному порыву и не продумала свое поведение спокойно и логически. Зачем - то вылетела из квартиры, поймала частника и понеслась в ирочкину больницу. А тогда радовалась, что застала лоснящегося доктора, что успела с ним договорится, что они оба были заинтересованы в сокрытии факта этой торговли. Он, вытирая жирные руки о нечистый белый халат, сказал: "Меня не интересует ваша мотивация. Я хочу остаться в стороне. Мы с вами не знакомы, вместе не работали ничего не знаю и знать не хочу." На этих словах в мозги поступило просветление, Инна Константиновна гордо выпрямилась и заявила:" Очень жаль, что вас это не интересует. Я могла бы с вами поделиться. Секретами своего мастерства. Иногда бывает очень полезно."

Заведующий ирочкиным отделением и за полминуты похудел на пару килограммов. Инна с удовлетворением отметила его бледность, запавшие щеки и провалившиеся прямо в голову глаза. Она усмехнулась и подумала, что может заказывать себе значок :Хочешь стать стройным? Спроси у меня как!"

- Я прошу вас оставить меня в покое, я вас не знаю, - он пытался чеканить слова и казаться смелым, на самом деле проглатывал буквы и был насмерть напуган.

- Так давайте познакомимся, - Инна Константиновна вальяжно расположилась на хорошем кожаном стуле. - Ну?

Она и в самом деле призабыла как это чудо медицины кличут по отчеству и была не против немного поиграть в триллер. В тот момент, мужчину можно было бы брать тепленьким и вести под венец, но зачем Ирочке такой неуравновешенный трус, который не может правильно распоряжаться своими знаниями о жизни и смерти.

Из больницы Инна Константиновна вышла с гордо поднятой головой. А теперь жалела, страшно жалела о своем визите туда. Потому что расценить его можно было как угодно. Как угодно прокуратуре. И кто бы мог подумать, что эта бездомная Крылова способна создать такую огромную бурю в стакане воды. Вчера, когда она утихомиривала Танечку, появившуюся на кафедре в роли собственной тени, Инна Константиновна поняла, что вся эта борьба за кресло президента не сойдет ей с рук. Просто так - не сойдет.

А потому сегодня, с самого утра она ждала неприятностей . И совершенно не представляла, как будет из всего выпутываться. Отключить телефон? Уехать на огород, гордо именуемый фазендой? Взять больничный? Или нанести упреждающий удар по прокуратуре: так мол и так, я продавала ей лекарства, услышала о причине смерти, теперь волнуюсь... Нет, прокуратура - это глупости. Какой идиот предложит себя на растерзание властям в качестве свидетеля? Только тот, кто не хочет выступить в амплуа убийцы. "Продавал" и "волнуюсь" - это версия для дураков. Но, кажется умные там не работают.

Рискнуть?

Инна Константиновна с ненавистью посмотрела на птичку, примостившуюся на её подоконнике. "Если они свили здесь гнездо, неприятности будут у меня каждый день", - подумала она и решительно взялась за швабру - главное орудие горожан в борьбе с ласточкиными поселениями. Она была настроена вырезать всю семью, вздумавшую вдруг расплодиться на её территории ещё и на зиму глядя. Она распахнула окно и уставившись на землю с высоты девятого этажа почувствовала, как у неё останавливается сердце. Право слово, все эти приметы - такие пустяки, из-за которых не стоит укорачивать себе жизнь. Себе не стоит, а другому можно. Должны же быть у неё заступники, пусть кто-то ляжет на амбразуру и все объяснит. Этот солнечный день Инна Константиновна хотела пересидеть в тени. Инна немного подумала и из всех возможных кандидатов на защиту её чести и достоинства выбрала Мишина, которого совсем недавно подсиживала и ненавидела. "Ведь он мой непосредственный начальник. Даже не мой, а наш. Вот пусть и отдувается. Пока его не заменю."

Инна Константиновна сменила швабру на телефон и нервно нажала заученные на память кнопки. минут пять у Мишина было занято. За это время Инна успела передумать и решиться вновь.

- Да, - голос Мишина был глухим и далеким. Вялым, как обычно. Григоренко даже немного рассердилась.

- Инна Константиновна на проводе, - представилась она и дала начальнику время, чтобы осознать важность предстоящего разговора.

- Рад, что вы на месте и не скрываетесь, - сообщил тот.

- В чем дело? Что случилось, - у Инны прихватило живот т тревожно напряглись волосы. Еще минута и она готова была бежать прочь из этой дурацкой страны.

- Случилось, случилось, - по-стариковски выдохнул Владимир Сергеевич. - Умотали вы меня, девочки. Совсем умотали. Пойдите-ка расскажите сами все, что знаете. Не ждите особого приглашения.

Пот скопился над верхней губой и норовил создать во рту серьезное нарушение кислотно - щелочного баланса. Инне снова стало страшно. Она лихорадочно пыталась выяснить, кто же это на неё так стукнул, но молчала, предпочитая повышенную тревожность прямому обвинению в убийстве.

- Куда пойти, Владимир Сергеевич? - как можно спокойнее спросила она.

- Да в прокуратуру, куда же еще. Нас всех рано или поздно пригласят. Так давайте проявим сознательность, а потом на ректорате я так и доложу. Наши преступники, хоть и ошибаются, но сдаются властям самостоятельно, не принуждая налогоплательщиков тратить на это деньги. Пусть нам хоть в чем-то будет плюс? Согласны?

- Я не в чем не виновата, твердо сказала Инна.

- Тем более, так и доложите. Я вас прошу, не ждите вы анонимок. На нашей беде многие карьеристы ещё погреют руки. А если вы это нечаянно, то тем более не надо бояться. В жизни бывает всякое, - философски заключил он, а Инна Константиновна подумала, что ещё не встречала людей, способных нечаянно подменить флакон с лекарством, предполагая, что это может повлечь за собой смертельный исход. Ах, если бы все окружающие эту ситуацию люди были такими же простодушными как Мишин.

- Дело в том, Владимир Сергеевич, что этот наш контакт на почве внеакадемических отношений должен был стать последним, - таинственно закрутила Инна, рассчитывая, что разговоры кафедры могут уже просушиваться.

- Нет, ну в больницу сходить надо. Это даже не по-человечески как-то...

- На профосмотр? - нервно спросила Инна, понимая, что шефа как всегда занесло.

- Это плохая. злая, и неуместная шутка. Не ожидал, - спокойно констатировал подполковник и вдруг заорал нечеловеческим командным голосом. - Не сметь издеваться, марш в больницу к Татьяне, просить прощения, а потом бегом в прокуратуру. Только вы на нашей кафедре способны довести человека до того, чтобы он сунул шею в петлю или сиганул с моста. Наделали, вот и разбирайтесь, - он резко замолчал и тихо добавил. - все вам конкуренция какая-то снится. Эх вы!

- Но я ничего не делала, - пролепетала совершенно сбитая с толку Инна Константиновна, понимая, что каким-то образом её сейчас выведут на чистую воду.