Тара - Елена Ларичева

Мост через овраг, целиком перебравшись на соседский холм, обиженно сушился на ярком солнце, очевидно размышляя, стоит ли ещё оставаться здесь, или следует избавиться от такого бесперспективного соседства.

Я выглянула через стеклянную дверь, потом осмелилась её отворить. Тренькнул колокольчик над порогом.

Некрашеные деревянные ступеньки крыльца щекотал лёгкий прибой. На второй грелась стайка золотисто-голубых рыбок.

Вода оказалась неожиданно чистой. Сквозь лёгкую рябь виднелась колышущаяся трава вперемешку с маргаритками. Скоро вся эта яркая зелень превратится в водоросли.

Я поманила мост, но он не откликнулся, со скрипом потягиваясь на солнышке. Впрочем, что я выиграю, даже перебравшись на соседний холм, ставший теперь островом? Там всё равно ничего нет, кроме кустов с ещё неспелой красной смородиной, молодого клёна и качелей на двоих.

Качели жаль. Заскучают. А если вода поднимется выше, улетят. Свежевыкрашенные полосатые спинка и сидение станут крыльями, перила превратятся в голову и хвост. Настоящий журавль получится. Останутся только цепи, свисающие с металлической трубы, принесённой как-то ураганом. Я ещё в этих краях не обосновалась, сама не видела. Но местные жители говорили, сильно дуло. Половину берёз в роще переломало.

Маниоль взял и закрепил трубу эту на двух деревянных столбах, сделал для нас качели. Знаю, они всё равно улетят, а цепи при сильном ветре будут греметь, подпевая непогоде. Но это если меня здесь не будет. А я намереваюсь тут жить долго, несмотря на причуды моря.

Я осторожно разулась и ступила с порога на ступеньки, распугав рыбок. Тёплая вода обняла меня до щиколоток, осторожно ощупала медные браслеты.

У крыльца из воды торчал куст цветущего жасмина. На конёк крыльца тяжело опустилась жирная белая чайка и протяжно закричала. Теперь мне суждено засыпать под её вопли.

Но в нынешнем положении есть свои преимущества. Я с детства мечтала отправиться в волшебное путешествие, но не находила возможности. Путешествие не дождалось меня и заявилось само вместе с запахом йода, брызгами солёной воды и шорохом прибоя.

Над недавно пестревшей одуванчиками лужайкой проплывали медузы, величественно летели сияющие скаты, и искры загорались по краям их гибких крыльев...

Может, Маниоль что-нибудь придумает с качелями?

Я сделала ещё несколько шагов и поплыла. Не впервой шокировать соседей своим странным поведением. Впрочем, о чём я, после того, как море пришло под мои окна? Прощай репутация уставшей от суеты горожанки.

Встающее солнце отражалось в гребешках волн. Как хорошо, что шторма никогда не придут в тот край, где живу я. Море всегда отыщет, а бури пройдут стороной.

Не просто быть водяной ведьмой. Сама путь выбрала. Сетовать нет смысла. Думала, навсегда освободилась от особого расположения морского короля после того неудачного заклинания. А нет, через три года оно меня отыскало.

Я выбралась на траву, выжала подол платья и села на качели. Вон и соседи, удивлённые, испуганные и раздосадованные произошедшим проснулись, подошли к кромке воды, обсуждают что-то. Неужели вспомнилась старая история? Вряд ли. Скорее жалеют меня, что погреб затоплен. А с соседями придумаем что-нибудь. Не я, так Маниоль.

Кстати, где ты, солнышко моё сероглазое? Давно ушел. Четыре дня уже не обнимала тебя, не перебирала тёмные, как ягоды чёрной смородины, волосы, не слушала твоих грустных песен. Соскучилась.

Качели поскрипывали. Тёплый ветер занимался моей растрёпанной причёской. Русые волосы выбились из-под заколки на затылке и развивались в такт моим движениям.

Мне стало смешно. А ведь я когда-то чуть не променяла личное счастье на балы и приёмы у герцога Мила Бенара ш`Радебриля. Теперь он не станет меня просить стать его придворной ведьмой и, что ещё хуже, его супругой. Прощай навсегда, столица ясной Вирнарзии. Свобода! Уже полгода на большой земле - и ни единого упоминания той старой истории, когда я нажила себе большие неприятности...

Я тихо хихикала своим мыслям, когда с берега закричали.

- Дарька, что как полоумная посредь воды качаешься! Смотри, и твой дом утопнет!

Я рассмеялась и отмахнулась. Хорошо, они не знают ещё, почему пришло море. Успокоить их или нет. Они даже не ведают что я ведьма. Только на Маниоля чудеса списывают. Так он не человек вовсе. Ему простительно.

Воспоминания посыпались разноцветным бисером. Три... Нет, четыре года назад. Турнир ведьм и чародеев герцогства. Я, тогда ещё совсем глупая, едва покинувшая лесной монастырь, так и не пройдя посвящения, разинув рот, бродила по мозаичным мостовым Герры, столицы Вирнарзии, спускалась к морю, прохаживалась мимо кораблей, поглощённая мечтами и неразумными амбициями.

Наняться бы на корабль направляющей... Не судьба. Туда берут только мужчин. Почему-то считается, женщины не способны заплетать ветра, выискивать лучшие маршруты в узоре морских течений, договариваться с демонами бури.

Покачивающиеся у причала корабли меланхолично слушали песню прибоя. Разноцветные полотнища парусов, подобранные к мачтам, терпеливо ждали своего часа, своего ветра. Серьёзные капитаны подкручивали усы, матросы таскали ящики с грузом, шутили, либо хмуро зыркали на боцманов - когда же отпустят на берег повеселиться.

- Эй, молодка, чего шатаешься без дела, пойдём с нами в кабак! - окликнули меня.

Я повернулась. Морячки. Двое. Не слишком симпатичные, но и не противные, в сине-зелёных куртках и рыжеватых крапчатых беретах. Я откинула прядь длинных волос за плечо, и морячки увяли, рассмотрев на ключице знак летучей мыши - метку ведьмовского клана.

- Можно и в кабак, - я призвала для этой фразы всю нежность.

И почему они так быстро убежали? Отчего люди боятся ведьм? Когда в семье рождается девочка с родимом пятном под левой ключицей, матери тут же отдают её прибывшем к порогу ведьмам, будто так и должно быть. И больше никогда не интересуются, что стало с их отпрыском.

Знак отмеченности, избранности - одновременно и знак присяги государству. С рождения. Ведьм обучают и всегда находят им практическое применение.

Но со мной вышла заминка. До моего выпуска ушла в лучший мир последняя наставница - настоятельница монастыря Даа. Истаяла серым дымом, оставив после себя только ворох тряпья, которое я с чистой совестью поместила в ларец в подземелье рядом с такими же грустными напоминаниями о нашей участи.

Я покинула опустевший монастырь за полгода до истечения срока обязательной учёбы и, вообще-то, должна была отыскать, где её продолжить.