Разлучница - Кристина Леманн

— Как точно вы это подметили.

Они обменялись доброжелательными взглядами.

Было очевидно, что молодой Розеншток был склонен к светской болтовне ни о чем. Он пришел десять минут назад, пять минут послушно просидел в кресле в углу возле комнатных растений под пристальным взглядом строгой Петры, потом его встретила Глория. В том, как он был одет, чувствовалась легкая небрежность в сочетании с дороговизной его вещей: часы на запястье стоили целое состояние, а обувь была явно ручной работы — так выглядели люди, для которых смысл жизни больше не заключается в добывании денег, поскольку они у них уже были.

К сожалению, Глория не принадлежала к этому кругу людей, хотя ее никак нельзя было назвать бедной. Она не только придумала гениальную идею открытия столь необычного дела, но и благодаря своей энергии и способностям осуществила свой замысел и добилась успеха. Вся ее прежняя жизнь заключалась исключительно в зарабатывании денег, и теперь она могла себе позволить, например, сумочку Jil Sander из индонезийской ящерицы или купить квартиру на Ваннзе, заказать себе обеденный стол из розового дерева. Кстати, она действительно ждала, когда ее стол будет готов.

— Давайте вернемся к вашим делам, — сказала она наконец.

Фальк Розеншток перестал помешивать капучино и сбивать с него пену. Он поднес чашку к губам и, как бы призывая ее к сочувствию, произнес:

— Да, все это дело мне не очень приятно. Я имею в виду, если родственники против бракосочетания, то они сами должны позаботиться о том, чтобы эта свадьба не состоялась, разве не так?

Глория давно привыкла к подобным умозаключениям. Но предупреждение Жасмин позволило увидеть этого необычайно привлекательного молодого человека в истинном свете. Она ответила, как отвечала всегда:

— Я понимаю, что наши услуги на первый взгляд могут показаться несколько безнравственными. Знаете ли, наша задача заключается в том, чтобы обнаружить трещину в отношениях, которая, рано или поздно, приведет к разрыву.

В силу особенностей семейной жизни родители этого не видят. Идя наперекор близким, дети ищут такую любовь, какая порой пугает отца и мать. И тогда любые доводы, — подходят они друг другу или нет, превращаются в борьбу. И это не имеет никакого отношения к истинному вопросу: как долго сможет продлиться этот брак в будущем? Я вам скажу из личного опыта: настоящей любви никто и ничто не может помешать: она вечна.

— Но если я влюбился в свою невестку, то я должен быть настоящим мужчиной и завоевать ее сердце сам, — непринужденно заметил Фальк. — И если мне это не удастся, то я просто выйду из игры.

— Иногда невесте нужен совет третьего лица, чтобы увидеть свое настоящее счастье. Вы, как брат жениха, не можете ей этого дать.

— Что вы имеете в виду, говоря о совете?

Как и многие люди, которые не привыкли притворяться и лгать, Розеншток-младший спрятал свое лицо за кофейной чашкой и сделал глоток.

Глории были знакомы все эти уловки, и она без особого напряжения стала задавать вопросы, якобы относящиеся к делу.

— Прежде чем вы начнете знакомиться с нашими методами, я бы хотела более конкретно расспросить вас о вашем деле.

Фальк поставил чашку и нахмурил брови.

— Хорошо.

— Вы не будете возражать, если я кое-что запишу по ходу нашей беседы? — вежливо поинтересовалась Глория. — Мне потом легче будет представить всю картину полностью.

Она встала и взяла со стеклянного стола папку с зажимом и анкету. Сев напротив Фалька, Глория приступила к делу.

— Так, теперь я вас слушаю. Кто на ком хочет жениться?

Она делала записи, в то время как молодой человек, опершись о спинку кресла и уставившись на комнатную липу, быстро и многословно описывал довольно-таки запутанную историю своей семьи.

— А потом, — говорил он, — Северин привел эту Николь в дом. Мне она показалась сверхженщиной: длинные ноги, светлые волосы, жизнерадостность, прекрасные манеры и здравый ум. Конечно, она была для меня запретным плодом. Два года мы ходили вокруг да около, Николь и я. Но во время морской прогулки это наконец произошло. Николь предвидела такой оборот и призналась, что я ей нравлюсь, но, несмотря ни на что, она выйдет замуж за Северина. Это расчет разума: с Северином она всегда будет чувствовать себя уверенно. Я смирился с тем, что Николь выбрала моего брата. Тем более что женитьба — это действительно не для меня. Но несколько дней назад все изменилось.

— Каким образом?

Фальк Розеншток открыто посмотрел на нее.

— У нас появилась одна молодая особа. Ее зовут Жасмин Кандель.

— И что?

— Она старая школьная знакомая Николь…

Глория невольно напряглась.

— Она была девушкой Северина, пока не появилась Николь и не увела его у нее.

Глория, волнуясь, сглотнула, но это не помогло. Ей пришлось встать и сделать вид, что нужно заточить карандаш. Через некоторое время она снова села, любезно расспрашивая Фалька о событиях в его семье и уточняя некоторые детали.

— И как сильно удалось изменить положение?

— Жасмин все еще любит Северина, и, судя по всему, она в конце концов добьется того, что свадьбы не будет. Я боюсь, что Северина очень легко соблазнить.

— Вы боитесь?

— Нет, это просто выражение такое. Я не боюсь — я надеюсь.

Глория поднесла карандаш к папке.

— Тогда все, в общем-то, движется в нужном направлении. Что же мы еще можем сделать для вас?

— Вы правы. — Лицо Фалька расплылось в очаровательной улыбке. — Фрау Геран, вы, несомненно, правы. Боюсь, что у меня плохо получается лгать и лицемерить. Я уже знаю, что Жасмин Кандель приехала в Пеерхаген по вашему поручению. Думаю, что вы не станете этого отрицать.

Глория улыбнулась и отложила папку на журнальный столик.

— Если вы пришли сюда, чтобы выяснить именно этот факт, то не буду ничего отрицать.

Привлекательный молодой человек вновь улыбнулся. Глория не могла не согласиться с Николь, что этот мужчина мог легко вскружить голову.

— И, кроме того, — продолжал Розеншток-младший, — вы упоминали о каком-то электронном письме, которое, кстати, не имеет ко мне никакого отношения. Но это письмо побудило вас послать к нам вашу сотрудницу Жасмин Кандель.

Кто прислал вам это письмо?

— Секрет фирмы.

— Вы так легко не отделаетесь, фрау Геран. — Фальк Розеншток сидел, уперевшись локтями в колени, и пронзительно смотрел на нее своими черными глазами. Ему больше была по душе открытая война, чем ложь и увертки.

— Давайте перейдем к делу, господин Розеншток, — невозмутимо сказала Глория. — Мне известно, что ваша многоуважаемая мать управляет брачным агентством «Золотая Роза», которое хорошо известно в Берлине. Мне также рассказали, что последнее время у нее во время свадеб происходили нелепые случаи.