Камбер-еретик - Кэтрин Куртц

Йорам скрестил руки на груди и насупился.

— О нет, он убедит. Он обладает всеми признаками пророка-мессии. Когда Катан отыскал его, он был учеником плотника, при ходьбе он немного прихрамывает, как принц Джаван.

— Достаточно! — прервала его Эвайн. — Я знаю, что ты не одобряешь этот план, и знаю, почему. Но раз у тебя нет лучших предложений, я буду благодарна, если ты оставишь и свой трепет, и благонравные замечания при себе!

Рассерженный и смущенный, Джебедия хлопнул рукой о стол слоновой кости.

— Прекратите это! Вы оба! Это оскорбляет…

— Это тебя не касается, Джеб! — прервал его Йорам, — Не мешай. Эвайн, мне начинают надоедать твои…

— Дети! — Камбер резко поднялся. За словом было скрыто родительское недовольство, а голос подчеркивал испуг Алистера. Йорам и Эвайн застыли, прикусив языки, удивляясь сами себе.

— Приношу извинения, отец Алистер, Йорам, Джеб, — пробормотала Эвайн, не глядя ни на брата, ни на отца. Йорам тоже опустил голову.

— Эвайн, Джеб, прошу меня простить. Но вы же знаете, что я чувствую в подобных ситуациях, Алистер, мне очень жаль, что пришлось втянуть тебя в это.

— Я понимаю, сын мой, — пробормотал Камбер, снова садясь, обрадованный, что инцидент был так быстро исчерпан, хотя ему по-прежнему была хорошо видна враждебность Йорама. — Мы поговорим об этом позже. А теперь не должны ли мы вернуться к теме? Грегори, Джеффрэй, все, кроме вас, более или менее знакомы с Реваном, мы считаем, что он подходит для этой роли. Даже у Йорама нет возражений. Эта роль доставит ему неприятности. Как вы считаете?

Грегори посмотрел на Джеффрэя, и архиепископ кивнул.

— По-моему, вы слишком многого требуете от этого молодого человека, — сказал Джеффрэй. — Сколько, вы сказали, ему лет?

— Двадцать шесть или двадцать семь, — ответила Эвайн.

— Грегори, а что ты думаешь? — спросил Джеффрэй. — Свое мнение я пока оставлю при себе.

Грегори пожал плечами.

— Кажется, он немного молод для того, что задумал Алистер. Но когда Господь начал свою миссию, он был лишь немногим старше. Кроме того, мало кто заподозрит молодого человека в исполнении столь серьезной миссии.

— Как раз в точку, — согласился Рис. — Всем известно, насколько Реван привязан к Эвайн и ко мне, и это тоже сыграет в его пользу, когда он начнет действовать.

— Но ему потребуются помощники, — спокойно сказал Джеффрэй.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что пока только ты обладаешь этим умением. Предположим, что этому нельзя обучить. Что тогда?

— Тогда мне придется стать помощником Ревана и действовать самому. Не так ли? — сказал Рис. — Придумаем разумное объяснение потери моих способностей… Но я думаю, что все обойдется. По-моему, я совсем не гожусь на роль мессии.

— Камбер тоже так считал, — пробормотал Йорам, — и посмотрите, что сталось с ним.

— А что?

— Не обращай внимания. Мне кажется, Рис, из тебя выйдет отличный Иоанн Креститель. Будешь скитаться по пустыням, питаясь орехами и ягодами. Черт побери, все это очень рискованно!

— Да, рискованно, — подхватил Джеффрэй. — Значит, лучше, чтобы люди уничтожили нас только потому, что мы дерини? Если у тебя нет других предложений, мы будем благодарны, если ты оставишь свои возражения при себе. Эвайн и Рис, мне кажется, вы должны переговорить с Реваном как можно скорее. Если он захочет взяться за это, то должен успеть приготовиться, пока мы придумываем правдоподобное объяснение его появлению у виллимитов. Кстати, вы думали, что будет, если он откажется?

Эвайн вздохнула.

— Он пойдет на это. Так же, как и у нас, у него не велик выбор. В конце недели мы попытаемся выбраться в Шиил.

— Отлично. А пока я подготовлю встречу Риса и Алистера с Эмрисом и Квероном.

ГЛАВА 11

А говорят: кого хочет он учить ведению? и кого вразумлять проповедию? отнятых от грудного молока, отлученных от сосцов матери?

Несколько дней спустя, солнечным утром в конце зимы, Эвайн и Рис приехали в свое имение в Шиил якобы навестить детей. Эвайн предоставила Рису вместе с детьми отправиться на прогулку верхом, а сама, сославшись на легкое недомогание, осталась дома в обществе Ревана.

Когда они вышли в уснувший на зиму сад, хромота Ревана была заметна меньше обычного. Воспользовавшись предложением Эвайн, он присел на скамью, глаза светились любовью и благодарностью. Поодаль семилетняя Райсил, оседлав подаренного ей родителями на Богоявление гнедого пони, показывала отцу навыки верховой езды. Шестилетнему Тиэгу приходилось пока смирно сидеть между высокой лукой седла и отцовской грудью. Когда гнедой конь Риса пускался вскачь, мальчик восхищенно вскрикивал. Не хватало только старшего-Эйдана, но сейчас он был в Трурилле, недалеко от графства Кулди, у своего двоюродного брата Эйдриана МакЛина, внука сестры Камбера Айслин и отца еще одного Камбера, которого все звали Камлином и который был годом старше Эйдана. Эвайн видела своего первенца только по праздникам, и от этого радость была неполной.

Грустно вздохнув, она вернула себя к Ревану, сидевшему подле. Его красивые, с чернилами вокруг ногтей пальцы Крутили свиток пергамента. Эвайн не решалась спросить, но это наверняка были новые стихи или песня, сочиненная Реваном. С тех пор как он был спасен Катаном, хромой Ученик плотника превратился в ученого и барда. Подумав о том, что их план означает крушение надежд юноши, Эвайн почувствовала угрызения совести. Но выбора не было.

— Как успехи детей, Реван? — спросила она, стараясь немного оттянуть неизбежное.

Реван улыбнулся, откинув с лица прядь светло-каштановых волос. Как и большинство молодых мужчин, он носил волосы до плеч.

— Лорд Тиэг еще мал для серьезного обучения, миледи, — просто сказал он, — хотя подает большие надежды. Больше всех меня радует леди Райсил. Если она продолжит учение Всерьез, то преуспеет в науках, как вы.

Польщенная Эвайн сняла с плаща сухую веточку и стала машинально вертеть ее в пальцах.

— Наследственность, — с улыбкой произнесла она. — Вся в деда. — Она внимательно разглядывала веточку, словно никогда прежде не видела ничего подобного. Эвайн искала нужные слова.

— Реван, ты долгие годы служишь моей семье. Тебе нравится эта работа?

Он улыбнулся своей обычной легкой, лучезарной улыбкой и застенчиво опустил глаза.

— Вы же знаете, миледи, что да. Вы и лорд Рис всегда были очень добры ко мне. Дети стали мне такими же родными, как братья и сестры, которых мне так и не довелось увидеть. Откровенно говоря, мне… иногда мне нравится думать, что я для вас нечто большее, чем просто наставник ваших детей, что я часть семьи, скромный бедный родственник. — Он отважился взглянуть на нее. — Вы не сердитесь на меня?