5-я книга. В подземельях Бидрупа. - Карр Алекс

Пока папаша Рендлю покупал креветок, кок парусника успел отварить парочку самых крупных экземпляров особым способом, в вине с пряностями и еще чем-то, от чего радужные креветки даже не потеряли своей яркой окраски. Услышав о том, что граф Рендлю ант-Калвиш купил у них весь улов по бешенной цене, кок тоже решил не сквалыжничать, выложил креветок в свой лучший судок-мармит из полированной нержавейки, который накрывался прозрачным, не запотевающим колпаком и присовокупил к нему набор специальных ножей, вилок, щипчиков и крючочков, которыми было удобно разделывать и поедать креветок. Еще он добавил к креветкам несколько бутылок терпкого пальмового вина и целый термоконтейнер, наполненный банками с пивом.

Матросы притащили из своей каюты пластиковый столик и пару шезлонгов. Пятеро парней быстро перебралось на баркас и, пошуровав на нем несколько минут, переставили диван по новому, подняли матерчатый тент и установили на освободившемся месте столик и оба шезлонга. Папаша Рендлю только добродушно улыбался в ответ. Когда на столик был поставлен судок с радужно сияющими креветками, Натали подбежала к нему, подняла колпак и понюхав блюдо, закатила глаза от восторга. Счастливо улыбаясь он сказала:

– Рен, любимый, эти креветки чудо как хороши, по-моему ребятам нужно добавить.

Широко осклабившись, папаша Рендлю вытащил из смокинга остальные деньги и вручил их самому молодому на его взгляд матросу с наставлением разделить премию по-братски. Через пару минут на катамаране были подняты все паруса и он, приняв ветер, быстро помчался в сторону Хельхор-сити, а Натали и Рен принялись завтракать. Завтрак на свежем воздухе с холодным пальмовым вином и пивом показался им великолепным и хотя кок явно приготовил его не на двоих, а как минимум на пятерых, был съеден довольно быстро. Свежая уха и зажаренная до хруста рыба, приправленная водорослями, а также обе радужные креветки были съедены без остатка. После завтрака влюбленные вновь отправились на свое ложе.

Рендлю лежал на спине широко раскинув руки и ноги и смотрел на серебристую ткань тента. Баркас легонько покачивался на небольших волнах, а диван-губошлеп приятно освежал и мягко массировал его спину. Натали прильнув к его груди, томно и нежно покусывала ему сосок груди. Когда у Рена больше не осталось сил сохранять самообладание, он взял молодую женщину за плечи и приблизил её лицо к своему. Дыша неровно и часто, он приподнял голову и коснулся своими горячими, сухими губами прохладного и нежного лица Натали. Дрожа от страсти всем телом, Натали запустила свои узкие, белые пальчики в его густую, свитую в тугие кольца шерсть, которой поросла его грудь и, с силой прижав его к алому ложу, оседлала своего возлюбленного. Тело её напряглось, а затем пришло в ритмичное движение.

Рен лежал на диване, который, повинуясь заложенной в его компьютер программе, автоматически пришел в волнообразное движение, напряженный, как туго натянутый лук. Из его груди врывались хриплые, звериные звуки, а рот открылся в каком-то болезненном оскале. Зрачки темно-карих глаз Натали сузились, рот приоткрылся и она издала громкий, пронзительный крик, который был подхвачен и умножен чайками, сопровождающих их крошечное суденышко. Застонав, Натали протянула руки к голове Рена и наклоняясь вперед, прижала её к своей маленькой, упругой груди. Рендлю ласкал рукам её атласно-гладкую спину, сжимал тонкую талию, проводил руками по сильным, упругим бедрам. Еще ни с одной женщиной он никогда не чувствовал себя так хорошо, как с этой маленькой, сумасбродной красавицей, которая была способна вертеть им, как угодно.

Как это ни странно, но ему не только было приятно быть игрушкой в руках этой женщины, но и хотелось этого изо всех сил. Когда твой возраст вот-вот перевалит за четыре с половиной тысячи лет, в жизни найдется мало вещей, способных растревожить твое сердце и секс, как правило, уже не является тем мотором, который заставляет тебя мчаться на бешенной скорости. Только очень сильная страсть еще способна расшевелить твою душу и придать жизни глубокий смысл. Любовь и война, вот те два стимула, которые заставляют мужчину просыпаться и начинать действовать.

Война для Железного Рена Калвиша давно уже стала не просто профессией, а подлинным искусством. Он был прирожденным солдатом и сражался только ради самого сражения. Жизнь со всеми её ограничениями и сложностями заставляла его воевать строго по правилам и он, как правило, не испытывал к противнику ненависти. Перед ним обычно ставилась боевая задача и ему следовало выполнить её в кратчайший срок, с минимальными затратами и с минимальными потерями.

Для папаши Рендлю было странно слышать от Эда Бартона о том, что в чудовищных войнах подвергалось варварскому истреблению мирное население. Для него война была искусством и он вел её отточенными инструментами – прекрасно подготовленными и отлично выученными солдатами. О Железном Рене не зря шла слава, как о самом опытном наемнике, ведь нанять его, это означало в первую очередь то, что нанимателю уже не придется отвечать за грабежи и насилия, неоправданные потери и, уж тем более, за жестокое отношение к мирному населению.

Рендлю Калвиш был благородным рыцарем войны и воевал с полным соблюдением правил. Те, кому доводилось воевать против него, даже потерпев поражение оставались довольны, ведь их победили в благородном и честном поединке, а не путем подлости и применения недозволенных приемов и средств. В последнее время Рен уже хотел было завязать со своей профессией, так как устал от войны и все реже ему хотелось защищать чьи-либо интересы, зачастую корыстные и неблаговидные. То, что он был предательски зомбирован, наложило на него весьма неприятное ощущение и лишь то обстоятельство, что он был спасен своим собственным учеником и воспитанником, которого должен был либо заставить стать такой же марионеткой, либо уничтожить, помогло ему преодолеть свои внутренние мучения и сомнения.

Но по настоящему его вернула к жизни именно Натали. Он и сам недоумевал, пытаясь понять, что заставило эту удивительную женщину обратить на него свое внимание, как это вообще вышло, что она полюбила его. Про свою же любовь он знал только одно, она вспыхнула в нем сразу же, как только он увидел её впервые. Крепко обняв Натали и прижавшись мокрым от слез лицом к её лицу, Рен хриплым голосом спросил:

– Натали, почему ты выбрала меня?

Та улыбнулась и, поцеловав его, спросила:

– Рен, милый, а кого я еще должна была выбрать? Эда? Так он мне так осточертел за те полмиллиона лет, в течении которых мы были пленниками этого вонючего планетоида до того момента, пока не скисли наши микрореакторы и мы не отбросили копыта, что я и думать о нем больше не могла. Верди нашел Руниту, да, он мне, в общем-то, никогда и не нравился как мужчина, уж слишком он вредный. Этих сопляков, Нейза и Ракки, я и на дух не вынесла бы как любовников. Хотя нет, не слушай меня. Просто я полюбила тебя еще в то время, когда сидела в этих электронных потрохах, еще тогда, когда этот мальчишка взахлеб рассказывал о тебе и о твоих подвигах и когда он, как самую большую свою ценность, показывал нам несколько видеофильмов, где он был снят с тобой. Когда я впервые увидела тебя на "Молнии" беспомощного и слабого, я уже любила тебя, а когда с тебя спало это наваждение, то я уже хотела тебя так, как до этого не хотела ни одного мужчину. Знаешь, милый, когда Верди предложил нам новые тела, я ни одной наносекунды не сомневалась. Меня мучило только одно, как мне сделать так, чтобы я тебе понравилась. Ведь я создавала свое тело специально для тебя, любимый. Я ведь создавала его таким в надежде на то, что оно тебе понравится. – Стукнув Рена маленьким кулачком по груди, Натали строго спросила его – А ну-ка немедленно отвечай, я нравлюсь тебе?