Хундертауэр - Сергей Чичин

— Не буянь, — миролюбиво посоветовал ей генерал. — Слушай, вы, без балды, это едите? Понятно, почему такие никчемы.

— Я! Я тебя!.. — пропыхтела Тайанне настолько свирепо, насколько доступна свирепость существу, которого только что без малейших усилий положили на лопатки. — Гад зеленый!

— Гад зеленый — это снейкмен. Потому что он вообще по природе своей гад, вроде змеи. А зеленый он потому, что… — генерал призадумался. — Потому что зеленый. А я зеленоватый немножко, но разве ж виноват? И не змей вовсе.

— А с книжки правда, встал бы, — пропыхтел Хастред, наблюдавший за злоключениями Тайанне не без злорадства. — Книжка — вещь полезная, а ты ее задницей. А если бы кто на твое знамя сел?

— На знамя — это негоже, — нахмурился генерал. — Разве ж знамя для того? Сморкнуться в него мимоходом — еще куда ни шло. Ввиду, так сказать, насущной необходимости. Но уж прямо садиться! Забирай свою книжку. Кстати, ты как превзошедший науки можешь объяснить, почему мы, гоблины, все ж таки зеленые, если не гады?

— Да потому что гады! — прошипела эльфийка яростно, извиваясь всей спиной словно в надежде обнаружить повреждения, на которые можно будет попенять вредителю.

— Да ни разу же! Гадам хорошо, у них чешуя, в ратном деле оно полезно. Помню, как одного снейкмена в сабли взять пытались, так только клинки портили, покуда не подошел отрядный штурмовик с алебардой. Но вот зеленость такая наша? Ладно еще лесные, — Панк кивнул на дрыхнущего в углу друида, — этим для маскировки надобно. А мы, горные, отчего тоже эдакие зеленые?

Хастред прикинул, когда в последний раз ляпал лишнее, и уверенно объяснил:

— Фотосинтез.

— О, — генерал с уважением покивал. — Тогда да. От такого не то что зеленым станешь — вовсе пойдешь узорами. Где были, чего видели? Ты опять девку поленился отъестействовать? Вишь, до чего довел воздержанием — на офицеров бросается.

— Ты ж видишь, как бросается, — скривился книжник, в инкунабулу вцепился обеими руками и прижал к груди. — Безыскусно и опрометчиво, на что тут зариться? Генерал, а мы ведьму нашли, и она помочь пообещала!

— Еще одну? Тоже бросается?

— Не знаю, тебя же с нами не было, а на меня вообще никто не бросается. Даже, как правило, чаще бросаются от меня. Сказала, что к ночи откроет нам тропку в нужную сторону!

Генерал покривился.

— И на драконе не полетим?

— А где ты его найдешь-то? Тут, как ведьма любезно сообщила, один только древний красный, а это, насколько я слышал, зверушка примерно настолько же годная под седло, как наш старый друг Альграмар.

— Ну, по крайней мере, не так быстро свалится. А до ночи нам бы ноги не протянуть на таких-то харчах! Что-то сдается мне, гноллы нас кормить раздумали, а востребовать с них репараций, как с побежденного племени, кажется мне идеей политически неверной. Они ж к нам с душой поначалу!

— Вово надо к ним послать. Обладает редкими способностями к уговариванию.

— Эгей, голова книжная, я ж сказал — без репараций! Вот потом пойдут байки, что-де генерал Панк с собаками посреди леса за завтрак ратился! Тебе чего, а мне жить с такой-то репутацией.

— Ты не поверишь, но ему и так дадут. Не знаю уж чем объяснить, но то умиление, с каким его принимают, никакими алебардами не выбьешь.

Генерал немедленно уронил не внушающую доверия банку в корзину, одним рывком добрался до мирно сопящего посреди сарая Вово и наподдал ему, напрочь забыв о давешнем печальном опыте эльфийки. Впрочем, и пинок у него был поставлен лучше, и цель попалась поспокойнее — пинок прошел гладко, без сучка без задоринки. Придись в булыжник, хромать бы генералу не одну неделю, да и Вово оказался не намного податливее, так что Панк тихо охнул и затряс босой ногой в воздухе, поджимая отшибленные пальцы.

— Я сплю! — обиженно проплямкал гобольд, переворачиваясь со спины на бок.

— Отставить сплюн! — гаркнул генерал, нависая над ним подобно утесу. — Вово, для тебя есть спецзадание!

Вово на мгновение прервал свое вращение, застыл, даже чуток повернул к генералу заспанную физиономию. Глаз, впрочем, открывать пока что не стал.

— Задание?.. — переспросил он недоверчиво.

— Специальное задание, — уточнил генерал. — Подвиг, я бы даже сказал. Во благо всей нашей концессии. Не подкачай! Мы в тебя верим.

— О да, — поддержал Хастред. — Менестрели сложат о тебе песни, юные воины выбьют на щитах «во имя великого Вово», женщины отсюда и до Замзибилии будут бросать в воздух кружевные чепчики, и в твою честь назовут какой-нибудь занюханный форт на границе восстановленной в былых размерах Гобляндии.

— А. В задницу.

— Волшебное слово забыли, кретины, — просипела Тайанне. К неудовольствию своему, никаких повреждений в позвоночнике она не обнаружила, инкриминировать грубому Панку оказалось нечего. Эльфийка села, потрясла головой, восстанавливая нарушенную напрочь координацию, затем вовсе поднялась на ноги и, бросив на Хастреда испепеляющий взгляд, отобрала у него книгу.

— Волшебное? — озадачился генерал. — И не знали никогда. Вово, ээ… штангенциркуль!

— Кретины! — добавил Хастред с выражением. Вово не шелохнулся. — Нет, рыжая, что-то неправильно подсказываешь.

— Идиоты зеленые. Вово, поднимайся! Завтрак!

Вово мигом очнулся ото сна, уселся на расползшейся охапке травы и даже ухитрился голодно квакнуть желудком, словно бы не он вчера прошелся по гнолльим запасам, как Чумп по замковой сокровищнице, а потом еще к свежепринесенным тушкам проявил живейшее внимание.

— Где завтрак? — полюбопытствовал он наивно, хлопая ясными глазами.

— Агааа! — радостно взвыл генерал, потрясая в воздухе указующим перстом. — Вот за завтраком тебе и идти. Как самому соне. Бери на всех, не ленись!

— Уж я не поленюсь, — Вово сосредоточенно вытянул пару длинных травяных перьев, увязших в плотном войлоке пончо, и генерал с завистью вспомнил, что сам он до сих пор гол по пояс, а с кого теперь спрашивать хотя бы и остатки старой доброй рубахи — не имеет ни малейшего представления. Правда, помнит, где лежит шериф, но рубах с того на Панкову гору мускулов надо штуки три. Генерал с тоской похлопал себя по брюху — никаких ценимых чахлыми эльфами кубиков на нем не водилось, было гладкое зеленое навыкате, навроде дварфийского мифрильного панциря, и примерно такое же податливое. На таком не сойдется всякое, что можно снять со случайного встречного! А с голым пузом наступать даже на гномов есть грубейшее нарушение воинских традиций.

Вово подобрался и бодро прошлепал наружу. В дверях задержался, загородив проем могучей тушей, спросил через плечо опасливо:

— А за домик не сердятся? Я ж его того… деревом-то…