Хундертауэр - Сергей Чичин

— И давно ты, болезный, такого зеленого цвета?

— Давно, — машинально ответствовал книжник и, задрав физиономию, повернул ее на голос. — Сколько себя помню.

— Пить надо меньше, — убедительнейше посоветовала ведьма, отклеиваясь от дерева, и стало ясно, что вовсе она и не пряталась — просто стояла в сторонке, вероятно, уже не первый раз наблюдая за трусящей взад-вперед в поисках дороги разномастной компанией.

— Сам знаю, — проворчал Хастред с достоинством. — Меньше не получается.

Ведьма покачала головой. Понимающе.

— Да, ты не облысевший гнолл, это очевидно. Тем это не доступно.

— Это верно, — встрял в беседу Чумп, засветившийся облегчением при виде живой души — Какие ж мы гноллы? Тем более — какой же он лысый? У нас и полысее есть. А ты, что ли, будешь тутошняя достославная ведьма?

— Досто-какая? — недоверчиво переспросила ведьма, переводя взгляд с одного искателя на другого. Чумп ее, сразу видно, заинтересовал мало — он вообще мало кого интересовал, кроме разве что параноиков, трясущихся над своим благосостоянием. Хастред тоже ничуть не впечатлил, к его великому разочарованию: похоже, в удалении от Копошилки, где ярлык знаменитого на весь город грамотного гоблина с успехом заменял элегантность и хорошие манеры, его харизма свелась на нет. С эльфийкой ведьма сцепилась ломающими взглядами уже надолго — сравнивались. Со щеками и всем прочим у ведьмы и впрямь оказался полный порядок и даже, как мог бы рассудить иной худосочный эльфийский эстет, некоторый перебор. И откуда что берется, на лесных-то травянистых харчах и неудобоваримой гнолльей выпечке? Так что Тайанне выразительно фыркнула одновременно с ведьмой — та в свою очередь тоже не оценила подчеркнутого эльфиного теловычитания. Годами ведьма, будучи хуманкой, едва ли обогнала Чумпа, но эльфа ревниво заметила, что эти зеленошкурые предатели уж ее-то не станут обзывать запросто рыжей, а хоть бы и русой — наверняка добавят что-то вроде «уважаемая», «почтенная», этот подлый грамотный небось еще и ледью обзовет, а уж черный паладин, который весь из себя обремененный познаниями о светском поведении… Тем более что все они, надо полагать, не будучи особами утонченными, падки на таких вот… на таких! В лесах одичавших и вообще…

Тут только до эльфийки дошло, что ведьма давно уже перевела взгляд на замыкающего их квартет орка, и в воздухе возникла некоторая… Да что там напряженность! Цепь молний зависла между ними, рассыпая мириады жгучих искорок, электрическая, да простит читатель столь жестокое отступление от допустимых жанром шаблонов, дуга высокой интенсивности, и не заметить ее могли только наделенные изрядным магическим сопротивлением гоблины. Они и не замечали — тупо таращились на ведьму, словно ожидая, когда же она наконец начнет угощать пирожками или на худой конец сыпать пророчествами. Кижинга же, далеко не такой бестолковый и вдобавок, похоже, неслабо дернутый разрядом ведьминого взора, разительно преображался на глазах. Из складок мятой одежды словно бы силой воли вынесло застрявшие в ней травинки, плечи развернулись, с физиономии одним махом снесло даже неизбывные следы потребления кислой гнолльей браги. Орк даже клыки постарался спрятать, что, однако, оказалось непросто, учитывая, что он еще и улыбаться пытался. Ведьму, однако, его гримасы не напугали — то ли привычна была к гнолльим мордам, то ли вообще жизнь на природе развивает храбрость. Или просто сумела разглядеть блестящего рыцаря, кстати сказать и офицера не из последних, даже в непотребном виде и малоприличной компании.

— Ау, тетенька, — нарушил затянувшуюся паузу Хастред. — Нам бы это… посоветоваться касательно — как отсюда выбираться.

— Выбираться? — неспешно повторила ведьма, не отрывая взора от клыков и иных орочьих статей — А чего ж не выбраться. Развернись да и топай в любую сторону… Вот и выберешься. И это… много не пей. Или это я уже?..

— Это уже, — терпеливо согласился Чумп, обмениваясь с книжником непонимающими взорами. — Это мы от всех слышим, включая отшельников, портовых грузчиков, знаменитых музыкантов и гномов, занимающихся коммерцией. Прямо для того и в лес забились, чтобы еще и от всамделишной ведьмы услышать.

— Вот и услышал, — голосом сомнамбулы отозвалась ведьма. — Вот и свободен. Топай давай. Дорогу не указываю — дорог в лесу нет.

— Одну минутку, — ангельским голоском пропела эльфийка и, подобравшись, пихнула Кижингу в бок. От неожиданности орк качнулся и, не устояв, укатился за дерево. Ругаться в полете, однако, не стал, видимо заботясь о своем реноме. Ведьма ошарашенно встряхнулась, утратив предмет изучения, и словно очнулась от глубокого, завлекательнейшего сна.

— Кто такие? — осведомилась она тоном сухим и ворчливым, но не то чтобы очень уж злым. — Чего надо?

— Вот это разговор! — возрадовался Чумп. — Значит, так. Мы — мирные странники, веришь? Ну и не надо. Хотим добраться отсюда до Хундертауэра. Знаешь такой городок на крайнем севере?

— Нет. Я-то тут причем? Я вас не держу. Хотя…

Взгляд ведьмы снова расплылся, ибо Кижинга вернулся в строй, истово отряхиваясь и бросая свирепые взоры на эльфийку. Та решительно указала ему на маячащие в отдалении высокие заросли орешника.

— Сгинь. У нас тут деловой разговор.

— А я что?..

— А ты пойди погуляй. Сперва дело, паладины потом. Можешь еще этого с собой взять, а то он тоже порой в паладины метит.

Хастред возмущенно двинул плечами. Вот уж не собирался!

— Благородная дама, — Кижинга церемонно качнул заткнутой за пояс катаной, на эльфу покосился с ненавистью, растопырил руки и взбугрил мышцы, словно бы невзначай демонстрируя, что это его врасплох застали, не ожидал подлянки от существа столь хилых субституций, а так-то он мужчина видный и в высшей степени представительный, а также атлетически сложенный, ценящий женскую красоту, обученный грамотному обращению с ею и, вообще, совершенно не прочь, — Прошу Вас помочь моим бестолковым путникам в разрешении их вопросов, ибо обстоятельства… обстоятельства…

— Ибо они, — поддакнул Чумп. — Как всегда.

— …ибо так. Я же буду иметь честь представиться Вам по всей форме после того, как…

— Да ясно все с тобой, — оборвала его эльфийка. — Вот же мать вашу, думала, сбежав от папаши — избавилась от велеречивостей, так нет же, теперь каждый дикий орк норовит лапши накрошить! Хорошо хоть виршей не читаешь и облаками любоваться не зовешь, похабник, но еще бы шею помыл сперва!

— У каждого свои вкусы, — рассудил Чумп. — Кому-то мытая шея все обаяние уничтожит. Таки скажи, уважаемая, — эльфийка злобно хрюкнула под нос, — не можешь ли ты нам пособить какими своими ведьминскими фокусами, или, к примеру, подсказать, где еще можем найти подмоги?