Практическое руководство по злу - overslept

чем нас удостоили, это множество сдержанных взглядов, пока фейри бормотали над своими напитками. Лучница взяла с подноса вино в серебряном кубке, игнорируя мой неодобрительный взгляд, попробовала сверкающую жидкость и одобрительно замычала.

— Хорошая штука, — сказала она.

— Не напивайся, — предупредила я.

— Ты же знаешь, что трюк с ядом работает и для аннигиллирования спиртного, верно? — сказала она.

— И если бы это было вино из Творения, я бы и слова не сказала, — возразила я. — Но оно не оттуда.

— Э, — пожала она плечами.

И на этом моменте ошеломляющего красноречия мы молча согласились пока оставить этот вопрос. Учитывая, что в прошлом году я видела, как она на завтрак вместо чая пила крепкий алкоголь, то была готова поспорить, что Лучница умеет держать себя в руках лучше многих. В любом случае, у меня были более неотложные дела, чем пытаться сделать из неё трезвую женщину.

В зале для приёмов было полдюжины переплетенных этажей из того же материала, из которого было сделано всё это место, и все они сходились над площадкой бального зала в середине первого этажа. Который на данный момент был пуст. Или почти — я наконец-то поняла, откуда берётся музыка. На подиуме у стены сидели семь фейри, большинство из них играли на инструментах, но один пел на языке, который я никак не могла разобрать даже с такого близкого расстояния. Я предположила, что это магические проделки. Мелодия была грустной, и я могла рискнуть предположить, почему: все они были закованы в серебристые цепи и выглядели так, словно прошли несколько раундов с имперским дознавателем. Причём не самых приятных.

— Это не зимние фейри, — сказал Хакрам, наблюдая за ними.

Они определённо ими не были. Их одежда была выдержана в тонах, соответствующих декору, но сами они выделялись. В их существе было тепло, которого не хватало всем остальным фейри вокруг них, мягкость их силуэтов: по моим ощущениям, они казались свечами, в то время как гости казались льдом. Заключённые Летнего Двора.

Я начала понимать что это за сюжет. Я была в шкуре Летней принцессы, вероятно, участвующей в какой-то дипломатической миссии. Придя на маскарад, устроенный герцогом, я затем сталкиваюсь с некоторыми из моих собратьев — Летних фейри, которых принудили к рабству и жестоко избили. Кто-то пытается спровоцировать меня — точнее, ту роль, в которой я нахожусь, — на что-то неразумное. Интересно, однако, что ожидается, что принцесса спасёт их. Лето не было так склонно мучить смертных в историях, как Зима, но они и не были образцом доброты.

— Это то, куда мы должны двигаться, — пробормотала я. — Так что давайте сменим направление. Кто-нибудь из вас знает что-нибудь об общении с аристократами?

— Улыбнись и притворись, что слушаешь, — рассеянно сказал Масего. — Если в разговоре наступит затишье, скажи, как интересно, с таинственным видом.

— Похоже что нет, — весело сказала Лучница.

Что ж, она не ошиблась. Я взяла инициативу на себя и пошла налево. Остальные последовали за мной. Вход в одну из боковых галерей, казалось, был невысказанным сигналом о том, что мы были честной добычей для разговора: все гости, которые держались на расстоянии, начали приближаться. Быстро стало ясно, что я была не единственной мишенью. И даже не первой.

Какая-то зеленоволосая женщина с глазами, похожими на драгоценные камни, завела с Масего разговор о магии, и я бросила прислушиваться как только прозвучали слова «разделённая стабильная матрица». Это было явное искушение, впрочем, безобидное, так что я оставила мага в покое. К Лучнице подошли высокие ухмыляющиеся темноволосые близнецы — как мне показалось, разного пола, но трудно было сказать, кто из них кто, — с бутылками ликёра, который выглядел крепче вина. — Они приспосабливаются, давая нам то, чего мы хотим, — подумала я.

— Лорд Хакрам, я полагаю? — кашлянул пожилой фейри. — У тебя внешность орка из Воющих Волков, насколько я могу судить.

Адъютант поднял бровь.

— Это так, — сказал он.

— Какая ностальгия, — мягко улыбнулся аристократ. — Прошла целая вечность с тех пор, как я встречал кого-то из вашего рода. Я имел удовольствие посетить Оленье Поле, когда тот, кого звали Харсум, стал Военачальником.

Высокий орк бессознательно подался вперёд.

— Ты видел выборы Объединителя? — спросил он.

— О да, — сказал фейри. — Как всегда у орков, весьма живенько. Я видел поля сражений, после которых было меньше трупов.

Мне было интересно, какой приём они будут использовать с Хакрамом. Использовать историю орков имело смысл — его народ потерял так много знаний со времён Войны Цепей и последовавшей за ней оккупации. Каждая крупица знаний того времени была дороже золота для его народа, ещё один фрагмент, который можно добавить к мозаике, всё ещё остававшейся скудно заполненной. Он взглянул на меня, и я кивнула. Держаться вместе в данный момент не приносило нам никакой выгоды, нам нужно было подождать и посмотреть, как будет развиваться история. По правде говоря, мне было довольно любопытно, с какой стороны они будут искать подход ко мне. Если они не смогут найти мне практический способ превратить имперскую систему губернаторства в функционирующее национальное государство, им будет нечем меня отвлечь. Ответ пришёл в виде барона Синих Огней — одного из дворян, которые сопровождали меня в город, — небрежно прогуливающегося в моем направлении. Когда мы виделись в последний раз, он был насторожен, но заинтересован. Теперь он смотрел на меня с неприкрытой ненавистью.

— Антагонист, не так ли? — сказала я с улыбкой, прежде чем он успел вставить хоть слово.

Он моргнул, на мгновение его лицо стало совершенно пустым. Как будто всё его существо отключилось. Вам всем не нравится, когда я не произношу запланированные сценарием реплики, не так ли? Я нашла свой первый рычаг. Он не помог бы мне справиться со всей неразберихой, но это было то, что я могла бы использовать.

— Вам нравится пение, миледи? — спросил он через мгновение, по умолчанию снова ухмыляясь.

«Я видела, как Наследница ухмылялась и получше», — подумала я с удовольствием. У неё получалось даже молча демонстрировать отвратительной саму идею моего существования. Второсортный перфоманс.

— Не очень-то люблю музыку, — сказала я. — Кроме того, избиение исполнителей кажется дурным тоном, но это всего лишь личное предпочтение.

— У пленников нет никаких прав, — пояснил он.

— Я имею в виду, что вы, ребята,