Практическое руководство по злу - overslept

оказаться в постели с другим героем, чем у злодеев с другими злодеями. Я сама вряд ли была целомудренна, но спать с кем попало мне никогда не нравилось, если не считать моих первых неуклюжих попыток узнать, что мне нравится. То, что у меня было с Килианом, имело для меня большее значение, потому что я могла доверять ему, чем потому, что он был восхитителен в постели. В наши дни доверие было для меня намного дороже секса.

— Ты на самом деле довольно чопорная для кэллоу, — сказала Лучница. — Ваши люди, как правило, гораздо более соль земли.

— Я бы не стала использовать Охотника как мерило нравов кэллоу, — фыркнула я. — Этот наряд был немного голым по любым стандартам.

— Но эти кожаные штаны, — с нежностью вздохнула Лучница. — У него была такая задница, что ты не поверишь.

Мне не очень хотелось обсуждать достоинства ягодиц человека, чью руку я отрубила после жестокого избиения, поэтому я мудро решила пойти в свои комнаты, когда слуга показал их мне. Девушка с охристой кожей поняла намёк и последовала за другой служанкой к своей. Моим гидом был прежний стюард, и прежде чем я успела оглядеться, она опустилась на колени у моих ног.

— Освящённая, — сказала она, глядя вниз. — Приглашение ожидало вас, когда вы прибыли во Внутренний двор. Могу я отдать его вам?

Меня искренне подмывало сказать «нет» и посмотреть, что из этого выйдет, но разворошивание осиного гнезда могло подождать, пока я не приму ванну.

— Конечно, — сказала я. — Оно было послано специально для меня?

— Приглашение всегда посылается во Внутренний Двор, Освящённая, — нерешительно сказал управляющий. — Просто обычно мы… не принимаем гостей в это время года.

И точно так же сегодняшняя игра, в которой это ни в малейшей степени не похоже на совпадение, нашла победителя. Всё ещё глядя в землю, фейри протянула мне свиток с печатью мороза на нём. Это выглядело бы естественно, если бы не эмблема, которую можно было разглядеть во льду. Что на самом деле изображала эмблема, мне было трудно понять, изображение расплывалось перед глазами, а слова Герцог Жестоких Шквалов всплывали в голове, что бы я ни делала. Причудливо.

— К комнате примыкает ванная? — спросила я.

— Вы найдёте там всё, что вам может потребоваться, — сказала управляющая.

Достаточно близко к «да», как я поняла.

— Тогда это всё, — сказала я.

Время для лёгкого чтения, я полагаю.

Том III / 010 : Вступление

— Никто никогда не выигрывал войну, будучи застенчивым. — королева Елизавета Олбан из Кэллоу.

Закрываясь, дверь не издала ни звука. Я была в симпатичной маленькой прихожей, отделанной в оттенках дерева, ведущей в большую спальню. Я недобро посмотрела на перину, отметив, что она в два раза больше моей собственной в Марчфорде. Шёлковые покрывала и достаточное для троих человек количество подушек — это был именно тот ошеломляющий декаданс, который мне обещали, когда я запрягала в свой фургон Злую лошадь. Вместо этого мне пришлось иметь дело с гоблинами, которые не могли удержать ножи в штанах, половиной Империи, жаждущей моей крови, и поместьем, бухгалтерская книга которого была такой красной,[36] что казалось, будто она кровоточит. И в довершение ко всему я спала на шерстяных простынях, чтобы сделать моё положение ещё более оскорбительным. Должен же быть кто-то, кому я могла бы подать жалобу. Дьявол раздери, может быть, это было бы первое, о чём я когда-либо молилась Богам Внизу — как насчет винограда и смазанных маслом слуг, вы, скупые ублюдки?

Фыркнув, я расстегнула пояс и ножны, бросила их на одеяло. Обычно вылезать из доспеха было делом, лучше всего подходящим для двоих, но сегодня я получила достаточно ударов ножом, и эта задача стала намного проще. Сначала я избавилась от поножей, затем от перчаток, а потом немного повозилась с нагрудником и наплечниками. К концу возле меня на полу образовалась прелестная кучка гоблинской стали, полная смертельных дыр, и со вздохом удовольствия я избавилась от своих бронированных ботинок. Запах разил, поэтому я отбросила их как можно дальше. То, что я была Именованной, избавило меня от многих мелких неприятных подробностей жизни — я больше не болела, уставала гораздо медленнее, и у меня не было месячных около двух лет, — но эти чудеса не коснулись потоотделения. Или того, как пахнет внутренняя часть ботинка после тяжелого боевого дня.

Я положила акетон на кровать, оставшись только в брюках из плотной ткани, и впервые за целую вечность смогла свободно вздохнуть. Провела рукой по волосам, снимая кожаное кольцо, удерживающее их в конском хвосте и поморщилась от ощущения давно остывшего пота, затем заставила себя встать вместо того, чтобы просто упасть на шёлк и лежать, как какой-то стонущий бесхребетный моллюск. Слева была арка, ведущая в боковую комнату, поэтому я взяла свиток с приглашением и направилась туда.

Странно, что даже так глубоко в стране льда я почти не чувствовала холода: я совершенно уверена, что это не было действием моего Имени. Кто знает, может быть, даже у фейри есть золото. К своему удовольствию, я обнаружила низкую ванну, установленную в причудливом маленьком каменном кубе, уже наполненную. Вода была прозрачной, почти до невозможности. И она не казалась тёплой.

Я подошла ближе и сунула в воду палец ноги, вздрогнув от зимней температуры. Но после первой реакции холод начал казаться освежающим. Почти очищающим. Хм. Ну, не то чтобы у меня были альтернативы. Я положила свиток на край и избавилась от брюк, стиснув зубы, прежде чем сразу скользнуть в ванну. Внезапный холод был ошеломляющим в течение первых нескольких ударов сердца, но когда я привыкла к нему, прежнее ощущение вернулось. На самом деле это было довольно успокаивающе. Я нырнула под воду, чтобы ополоснуть лицо и волосы, встряхнулась под водой, прежде чем вернуться поближе к бортику. Я осторожно сломала печать на свитке, стряхнув с рук самые крупные капли, наблюдая, как рассеивается иней. Внутри, как и сказал стюард, было приглашение.

Я отметила, что оно предназначалось не конкретно мне, а тому, кто находился в Тихом Дворе. Кем бы они обычно ни были, они находились довольно далеко в пищевой цепочке. Язык был одновременно замысловатым и заискивающе вежливым — и, учитывая, что это письмо прислал герцог Жестоких Шквалов, это, вероятно, означало, что оно предназначалось для членов королевской