Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Если вам вздумается еще раз навестить меня ночью, ориентируйтесь на третье окно от водосточной трубы слева, — недовольно сказал Штарке. — Бог знает, что вы наделали с моими розами, у вас не ноги, а сани!

— Как поживает госпожа Этель? — вежливо осведомился гость, снимая макинтош и аккуратно складывая его на стуле.

— Она спит, и здоровье ее отлично! — буркнул Штарке. Он достал из шкафа графинчик с коньяком, два маленьких цилиндрика из толстого хрусталя, сел на диван по-турецки, поджав под себя озябшие ноги, и сразу стал похожим на старого, сердитого гнома. — Вы напрасно там вбили себе в голову, что она влияет на меня! Этель здесь ни при чем.

Без макинтоша гость оказался человеком с заметной военной выправкой и невыразительным, глухим лицом. Он подсел в кресло к дивану, отставил хрустальный цилиндрик, прошелся к буфету, взял стакан для воды, налил на две трети коньяком, выпил половину и закурил.

— Так хорошо живется на покое, Штарке? — осведомился он добродушно и покровительственно.

— Неплохо! — усмехнулся Штарке, оглянулся на дверь и налил себе коньяку. — Настолько неплохо, — добавил он, — что я не хочу никаких перемен.

— Чего вам хочется, мне ясно! — сказал гость, приглядываясь к Штарке. — Вы думаете, я опять пришел вас уговаривать? Ничего подобного! Я пришел потому, что вы мне нужны. Но уговаривать я не буду!

— Новый вариант? — усмехнулся Штарке.

Гость допил коньяк и аккуратно отставил стакан подальше от края стола.

— Вы старый дурак, Штарке! — сказал он с сожалением. — Современный химический завод стоит несколько миллиардов. Но завод можно построить много раз. Вас не восстановишь. Вы уникальный инструмент разведки. Вот почему вы до сих пор живы и проживете еще некоторое время, если образумитесь. Пора возвращаться к нам, Гейнце.

— Бессмысленный разговор! — сердито ответил Штарке и лихо глотнул коньяк. — И напрасно вы щекочете меня комплиментами. Я не мальчик, чтоб поддаться на эту удочку.

— Странно! — терпеливо вздохнул гость. — Вот никогда бы не подумал, что вы перестанете работать…

— Я болен! — возразил Штарке. — А если бы я был здоров, я работал бы против вас. Слушайте, мы обо всем говорили! Ничего нового вы от меня не услышите…

— Кому вы врете? — неодобрительно покачал головой гость. — Разведчик не болеет. Разведчик только умирает. Вам хочется работать. Как хочется вам работать, Штарке! Разве вы забыли, что безделье для нас гибельно? Послушайте свой голос! Последите за собой в зеркало! Вы суетитесь, дергаетесь, с другими, вероятно, много болтаете. Так всегда бывает с нами, когда мы останавливаемся. Освобождение заторможенных реакций! Может перейти в психоз, если не влезете обратно в привычные рабочие тиски. Помните Бернарда? Вам нравится умирать в сумасшедшем доме? Начинайте работать, Штарке, и все ваши болезни исчезнут сами собой…

— Нет! — упрямо сказал Штарке. — Я вам сказал. Нет!

— Гейнце, вы действительно не мальчик! Вы же знаете, что от нас не уходят! — уже серьезно сказал гость. — Вы живы до сих пор только потому, что я все еще надеюсь вернуть вас к работе. Хотя бы ненадолго.

— Но я болен. Слышите вы? — очень спокойно сказал Штарке, хотя у него набухли жилы на висках. — У меня грудная жаба. Я могу умереть в любую минуту, на задании…

— По моим сведениям, за последние два года у вас не было ни одного припадка! — заметил гость.

— Знаете что? — раздраженно сказал Штарке. — Давайте прекратим этот бессмысленный разговор. Если уж вы пришли и не даете мне спать, расскажите по крайней мере, что делается в нашем родном террариуме! Как поживают Борделез, Шванке, Анри? Как чувствует себя Мари-Роз? — усмехаясь, спрашивал Штарке.

— Борделез процветает, он сейчас далеко, Шванке что-то не дает о себе знать, — попрежнему терпеливо сообщал гость. — Но были сигналы о том, что он балуется героином, так. что может быть просто — паралич сердца. — Гость произносил все это размеренным, глуховатым, тихим голосом человека, привыкшего к тому, что его всегда внимательно слушают. Лицо его почти не меняло выражения. Кожа на лице была сухой и землисто-серой, не знающей, чо такое солнце и кислород. — Ваша ученица Мари-Роз умница, хорошеет с каждым днем и радует нас. Вот видите, значит, все-таки тянет к старым друзьям!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Друзья? — угрюмо усмехнулся Штарке. — Каждый из них с удовольствием выкроит себе пару подметок из моей кожи! Просто — интересно.

— М-да! — суховато кивнул гость. — Вы всегда были трезвым человеком. В общем пора работать! — новым, жестким тоном, не допускающим возражения, сказал он. — Если бы мы заполучили вас в сорок четвертом году, вы были бы повешены. В сорок шестом мы очень сердились. В сорок седьмом смягчились и вспомнили ваши достоинства. Начиная с сорок девятого мы встречались изредка, как супруги, находящиеся в разводе, но сохраняющие вежливый интерес друг к другу. Теперь обстановка созрела. Нам нужны опытные люди. Вам доверяют.

— Что вы от меня хотите, шеф, я же вам все сказал! — разозлился Штарке. — Если бы я мог работать, я бы отдал последние годы своей жизни Германии. Знаете такую страну? По-моему, и вы произнесли свое первое слово по-немецки.

— Вы очень отстали, Штарке! — внушительно сказал гость. — Германия, Франция, Англия, Италия — все это устарелые понятия. Новые времена — новая география. Теперь существует финансово-политический центр мира и его экономические бассейны…

— Германия… тоже бассейн?

— Германия — это Крупп и Фарбениндустри. Все остальное ничего не стоит.

— Так… Англия?

— Аэродром!

Штарке закашлялся, вдохнув слишком крутой клуб сигарного дыма.

— А Россия?

— Россия — соперник существующего финансово-политического центра, ее необходимо уничтожить как можно скорее, — деловито сказал гость, — потому что, пока она живет, у других существуют иллюзии, что они могут сохранить самостоятельность.

— Понятно! — задумчиво кивнул Штарке. — Как же, понятно. Бассейн. Интересно! А Франция это, конечно, место веселого отдыха финансовых и политических деятелей центра?

— Да! — вызывающе сказал гость.

— Понятно, понятно! — торопливо сказал Штарке. У него снова обозначились темные узлы вен на висках. — Да, знаете ли, Гитлер был щенком! Он все-таки действовал под вывеской немецких национальных интересов!

— Будет новый хозяин мира, — усмехнулся гость. — Это надо понять. И пора бы начать вести себя благоразумно, Штарке! Пора бы понять!

— Да, да, я понимаю! — Штарке вскочил, взъерошил обеими руками волосы на голове и забегал по комнате, шлепая босыми ногами.

— Понятно, понятно… — повторял он на бегу. — Вести себя разумно. Обитатель бассейна! Интересно звучит. Значит, будет несколько категорий обитателей? Одну — уничтожите. Другую — кастрируете. Третью… Знаете, а думаю, что третьей-то не окажется!

— О деталях пока говорить преждевременно! — заметил гость. — Но, конечно, не весь человеческий материал на земле пригодится!

— Слушайте, Вальтер, вы действительно все это думаете? — с ужасом спросил Штарке, останавливаясь перед гостем. Сейчас Штарке казался очень старым и больным. — Я понимаю, — продолжал он скороговоркой, — эти мысли можно употреблять как политический шантаж… Но оставаться с ними наедине? Верить им? У вас трое сыновей, Вальтер, значит это им придется корчиться в страшном мире бассейнов, душегубок и кастратов…

— Ну, мы-то с вами можем не беспокоиться о своей судьбе! — рассудительно сказал гость. — Без нас они не обойдутся. Нужно только разумно вести себя и заниматься делом.

Он положил перед Штарке развернутый клочок бумаги. Штарке взял клочок, долго перечитывал коротенький список из пяти имен, потом сжег его на спичке по многолетней привычке и, устало хрустнув пальцами, сказал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Зря все это… Я ничего делать не буду.

— Штарке, хватит валять дурака! — жестко сказал гость и положил на стол узкую металлическую коробочку. — Вы знаете этих людей. Вам легко найти предлог встретиться с каждым из них!