Звёздный десант - Коллектив авторов

Ничего. Двери не шелохнулись.

Он снова ткнул кнопку – никакой реакции.

– Заело что ли? – Он прижал и держал кнопку нажатой, пока откуда-то сверху не раздался недовольный писк перегруженного сенсора или реле.

– Отожмём? – Предложил я, рассматривая стандартные раздвижные двери.

– А что? Вполне отожмём. – Дик придвинулся к сомкнутым створкам и попытался засунуть пальцы между двух полос резинового уплотнителя.

– Отставить! ЗК! – Резкий окрик заставил нас обернуться назад. Сзади, держа в одной руке стандартную армейскую флягу и несколько пластиковых, вложенных друг в друга стаканчиков, стоял наш Лагерный Доктор.

– Ээээ… да, Док? – Поинтересовался я.

Доктор был фигурой уважаемой. Бывший полевой медик, он толи кому-то не то отрезал, то ли не так и не то пришил, тёмное дело. Был сюда сослан, но не как ЗК, а именно как лагерный эскулап. И, в отличии от нас, имевших теоретические шансы покинуть планету, шансов вернуться в нормальный мир не имел. Бессрочный контракт без права расторжения. Док был вечно мрачен, не многословен, но лечил крепко. На совесть.

– Вам всем. – Он протянул нам те самые, вложенные друг в друга одноразовые стаканчики. – Пить. – И, когда мы разобрали их, набулькал грамм по двести из своей флаги.

– Что это, Док? – Я принюхался. Пахло пряностями, сквозь которые пробивался едва уловимый едкий аромат чего-то знакомого. Ацетон? Не, бред. Зачем нас поить ацетоном?

– Стресс. Снять. Пейте.

– Так раньше-то…

– Теперь надо. Пейте. Ну?!

Портить отношения с ним не хотелось и мы быстро опорожнили свои стаканчики. Напиток плавно, масляно обволакивая рот и горло, протёк в желудок, оставляя ментоловое послевкусие.

– Этот состав снизит уровень тестостерона и позволит вам быстрее адаптироваться после перенесённых там, – он кивнул куда-то в сторону, – стрессов. Пейте, это вам поможет быстрее адаптироваться к мирному состоянию.

После такой длинной фразы Дока мы тут же выпили.

– Ээээ… Док, – я хотел было спросить, чего это он вдруг стал столь красноречив, но он не дал мне закончить фразу, резко отобрав пустые стаканчики.

– По одному. Ко мне. – Он снова вернулся к своей излюбленной манере разговора.

Деваться было некуда и мы, образовав нечто вроде очереди подошли к нему. Осмотр занял не более десяти секунд – Док внимательно вгляделся каждому из нас в глаза, пощупал что-то на шее и удовлетворённо кивнул.

– Разблокируй. Можно. – Проговорил он куда-то в пространство и не прощаясь с нами покинул помещение.

– Я и не думал, что он может так долго говорить. – Начал было Чип, но тут створки открылись и мы покинули сектор возвращения в Лагерь.

Обычно в вечернее время в Лагере было немноголюдно. Кто-то прогуливался перед сном. Кто-то совершал пробежки или висел на турнике или тягал тренажёры. В курилке всегда присутствовало несколько человек, обсуждающих последние сплетни, спорящих о чём либо или перемывающих косточки лагерному начальству. Временами даже кто-то играл на музыкальных инструментах, в основном играли местные, рождённые в Раю, тягучие и невесёлые мелодии. Весёлых песен было совсем мало – я слышал только одну, об удачливом ЗК, выполнившего последнее Задание и собиравшемся домой и представляющем как он обнимет любимую. У этой песни было несколько куплетов и часть из них, содержавших, скажем так – эротические моменты, исполняли только в крайне узком кругу. Во избежание начальственного гнева, ибо в них он вспоминал как его… кхм… начальнички и как он… кхм… будет… ёё. Общий смысл вы уловили, да?

Обычно – но не сегодня. Мы были единственными, кто шёл через виа праэтория – через центральный плац, по факту и являвшийся единственной улицей Каторги.

Никого.

– Что-то тихо сегодня, – заметил Дик, я было хотел с ним согласиться, как раздавшиеся от Доски Приказов голоса и, что было совсем неожиданно, смех, заставили нас круто изменить траекторию нашего движения и направиться к небольшой кучке ЗК, что-то бурно и весело, весело?! там обсуждавших.

Сама Доска состояла из трёх частей. Левую часть занимали Наши Передовики – с фото ЗК, регулярно перевыполнявших Задания – ниже каждого портрета была табличка, указывавшая продолжительность начального срока и сколько данный передовик уже скостил себе дней.

По центру высвечивались Приказы и Распоряжения нашего начальства. Единственно ценным там было меню на неделю, но сейчас, после запуска новой Столовой, эту информацию передавать перестали и центр Доски был абсолютно пуст.

А вот правая часть была посвящена нашим потерям – погибшим и пропавшим без вести ЗК. И тем неожиданней было услышать от стоявших перед правой частью людей смех.

Мы подошли поближе.

Однако!

Список погибших занимал добрые две трети пространства. Я попытался прочитать имена и личные номера, как стоявший передо мной ЗК, почувствовав моё приближения, обернулся и призывно махнул рукой.

– О! Поп! Ты живой?! – Он заржал. – Прикинь, да? А Палёного-то того – спалили! – Он согнулся в приступе хохота. На пару секунд я замер, шокированный подобным отношением к смерти. Но постепенно, пробиваясь и ломая все моральные устои до меня начал доходить весь юмор ситуации. Это ж надо! Палёного – и спалили!

– Как спалили? – Уголки моих губ дрогнули, формируя на лице против остатков моей воли улыбку.

– А вот так! – ЗК снова заржал. – Вон, сам смотри. На жука огнеплюя выскочил. Спалился наш Палёный!

Шутка пришлась по вкусу и рядом рассмеялось ещё несколько голосов.

– А, это, мужики… – начал кто-то, усиленно борясь с душившим его смехом. – Прихлопа помните? Ну, Прихлопа – опа-опа, три прихлопа?! – Снова смех и на этот раз я рассмеялся со всеми.

Я помнил этого не особо уклюжего мужчину старше меня. Он любил танцевать какой-то немудреный танец своей планеты, изобиловавший короткими подпрыгиваниями и хлопками себя по ляжкам.

– Прихлопнуло его! Деревом прихлопнуло! Аха-ха… не… не могу. Прихлопа – деревом прихлопнуло! Напарничек помог.

Смех душил меня, разрывая мне грудь. Я согнулся вдвое, потом опустился на одно колено – меня накрыла просто истеричная волна смеха.

Как сквозь пелену я слышал возгласы всё более и более расходившихся мужиков:

– А Гусь-то! Слопала гусеница гуся!

– Ааааа…!!! Мусор наш – мусором и стал!

– Консерву-то глянь те, гляньте, – прям в броне сожгли! Запекли!

Из этой толпы меня и Чипа, пребывавшем в таком же истеричном состоянии, выволок Дик. Схватил за вороты комбезов и выволок. К нашему удивлению он не смеялся, сохраняя спокойное состояние духа.

Оттащив нас через виа праэтория, он бросил нас, и откуда сил-то взял, к стенке одного из бараков. А когда мы немного отошли от всё ещё душившего нас смеха наклонился над нами:

– Вы что, мужики? Сдурели? Люди же погибли?!

– Па… Па… Палёного-то… под-по-поджарили, – я