Звёздный десант - Коллектив авторов

– на карачках. Но именно так было удобнее всего упираться ногами и хвататься руками за толстые, толщиной в мой большой палец руки, нити паутины.

Вот и чёрный зев входа.

Я уселся рядом с ним, вытянув уставшие ноги вниз по склону и помахал рукой товарищам, давая им понять, что вот ещё немного и мы двинем домой, в лагерь. Настроение резко начало улучшаться – вот, ещё немного и всё! Победа!

Я задрал голову вверх, пытаясь рассмотреть местное светило сквозь плотное кружево ветвей и тут земля под моими руками начала проваливаться, осыпаясь внутрь гнезда. Я дёрнулся было всем корпусом вперёд, стремясь скатиться со склона, но было поздно – обрушение приняло лавинообразный характер и я верх тормашками полетел в черноту.

Приземление оказалось на удивление комфортным. Что-то мягкое и подпружиненное приняло меня в свои объятья и я некоторое время барахтался, шипя сквозь зубы и ойкая от боли – всё же, несмотря на принятое обезболивающее, последствия проведённого боя давали о себе знать. Встав, я первым делом посмотрел вверх, на сверкающий дневным светом кружок выхода и попытался связаться со своими товарищами.

Тщетно! Сигнал не проходил.

Страшно мне не было – не бросят же они меня, поэтому я, вытащив из заднего поясного крепления фонарик и включив его, начал осматриваться.

Я стоял посреди обширного и пустого зала. Стоял я на паутине. Ячея её была как раз достаточно небольшой, что бы мои ступни не проваливались, но и довольно крупной – как раз, что бы наши гранаты могли провалиться сквозь её ячейки. Хмыкнув, я машинально передёрнул плечами – значит все наши старания по выжиганию гнёзд были напрасны? Свет фонарика, направленный вниз дна не высвечивал, а кинуть вниз мне было нечего. Не гранату же?!

Круговой осмотр показал, что из зала вёл куда-то вглубь единственный овальный и густо затянутый паутиной коридор. Я осторожно приблизился к нему и посветил лучом на стену. Здесь паутина покрывала стену особенно густо, в её рисунке просматривалась какая-то закономерность, но какая, я понять так и не смог – резкий удар боли пронзил мою голову и, застонав, я рухнул на паутинный пол, роняя фонарик. Он, хаотично вращаясь полетел вниз и спустя пару секунд я перестал различать взблески его луча. Боль все нарастала и нарастала, заставляя меня скорчиться в позе эмбриона и внезапно пропала, оборвалась резко, как натянутая струна, оставляя после себя мягкое умиротворение и сладкую истому.

Я развернулся из своего калачика и с наслаждением встал на четвереньки.

Меня окружала мягкая и ласковая темнота. Коридор к Мудрой, так гласил рисунок изысканных линий на его поверхности, светился тёплым красноватым светом, обещая покой и отдых. Сквозь окружавший меня сумрак я различил не замеченную мной ранее сеть-отдохновения-медитации. Мне немедленно захотелось на ней повиснуть, засунуть все лапы в эти изящные петли и отдыхать, отдыхать, покачиваясь в потоке сладкого и влажного воздуха, бьющего из идеально расположенных в стене щелей. А если я смогу засунуть свои вибриссы – только две верхние пары вот в эти уловители, распушив щетинку нижних и расслабив их так, что бы они доставали до нижнего плетения, то я окажусь в сфере вибрационного наслаждения и смогу ощущать вибрации Мудрой. Точно! Так и нужно сделать!

Досадуя на несовершенное и увеченное тело я поковылял к сети и уже был готов прикоснуться к ней, как грубый рывок заставил меня встать на ноги.

– Поп, ты чего? – Переход в человеческую реальность был резким и грубым, разрушавшим нежные плетения. Я застонал. Не от боли – от ощущения утраты. В душе была какая-то пустота.

– М-да. Гранатой тут ничего не сделать, – констатировал Дик, светя фонариком вниз. – Хотя…

Он на минутку задумался и, приняв какое-то решение, снял с меня шлем. Я не протестовал. Чувство разрыва, потери, утраты окончательно добило меня и я не обращал внимания на то, как Дик вытаскивал из моей перевязи термальные детонаторы, как складывал их в мой шлем, предварительно подвесив его, пропустив подбородочный ремень сквозь одну из петель места отдохновения и медитации.

– Чип? – Услышал я его голос. – Готов? Я поставлю задержку на три минуты, больше нет. Успеешь?

Из моего, превращённого в корзинку шлема, послышался голос Чипа:

– Успею. Давай отмашку.

– Готовься!

Дик подошёл ко мне и пропустил конец тонкого троса сквозь транспортные крепления моей кирасы. Потом он повторил ту же процедуру и с собой. Подойдя к висящему шлему он скомандовал:

– Давай!

Пару секунд ничего не происходило – трос змеился вверх, выбирая слабину, а затем меня резко дёрнуло и потащило наверх. Опустив голову я заметил как Дик, дождавшись своей очереди, бросил в шлем детонатор и устремился за мной.

Мы пробками вылетели из гнезда и закачались, подвешенные на перекинутом через толстый сук тросе. У подножья дерева стоял Чип и что-то нажимал на небольшом пульте управления походной лебёдки. Трос дрогнул и мы начали спускаться вниз. Дик раскачивался как на качелях, всё увеличивая и увеличивая амплитуду. Когда его ноги коснулись земли он был уже в паре метрах от начала холма. Вдвоём они быстро подтянули меня к себе и резво потащили подальше от гнезда.

Вовремя!

Земля под ногами вздрогнула и обернувшись я увидел как оседает внутрь кротовина, одновременно выплёвывая вверх куски чего-то горящего.

– Отлично! – Подытожил Чип. – Задание выполнено. Возвращаемся. Да, Поп?

Я кивнул, говорить не хотелось.

Глава 13

Возвращались мы долго – забор Лагеря появился в пределах видимости когда местное светило уже практически касалось кромки леса за базой. Мы бы и быстрее дошли – по моим прикидкам, в этот раз мы не отошли от Лагеря более чем на пять… ну шесть километров, но Чип едва плёлся, опираясь на свою импровизированную дубину, и нам часто приходилось останавливать свой шаг, давая ему краткий, очень краткий отдых…

Кроме того нам пришлось заложить несколько больших дуг, обходя обнаруженных сканерами Дика групп таракашек.

– Всё. Привал. – Скомандовал Дик, шедший первым. – Сейчас минуток десять перекурим и к базе.

– Может ну его? – Предложил Чип. – Помнишь толкотню на выходе? Сейчас наверняка не мы одни возвращаемся. Не хотелось бы простоять до темноты, пока все классики пропрыгают.

Он был по-своему прав. Процедура возвращения имела свои тонкости и одним из них были «классики» – семь выложенных белыми камушками квадратиков три на три метра. По процедуре мы должны были поочерёдно пройти все из них, простояв в каждом не менее одной минуты. Это было сделано для того, чтобы дежурные на воротах