Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

я слишком хорошо ее знал, чтобы понимать: она не стала бы меня звать, если бы это не было срочно. Проглотив ругательство, которое вертелось у меня на языке, я поднялся.

– Без обид, Янус, – заявил я и со скучающим видом потянулся. – Бегающие по кругу лошади умаляют мой интеллект. Не говоря уже о твоем обществе. Так что прошу меня извинить…

Его ответа я даже не собирался дожидаться и переместился, откликнувшись на призыв Грим. Черный свет перенес меня в мои собственные покои. Там я обнаружил свою отмеченную, которая стояла перед письменным столом со скрещенными на груди руками. Она кивнула в сторону сада, где на земле сжался дрожащий комочек из светлой кожи, синей ткани и темных волос. Кассия, словно раненая лань, скорчилась между клумбами и мраморной скамьей. Дышала она отрывисто и тряслась всем телом.

Наморщив лоб, я перевел взгляд обратно на Грим. Может, это и трогательное зрелище, но определенно не чрезвычайный случай. У людей постоянно случались эмоциональные срывы. Меня и так удивляло, как Кассии удалось продержаться так долго – с учетом всего, что ей пришлось недавно вытерпеть.

«Ты на полном серьезе вызвала меня, чтобы я подержал ее за ручку?!»

Это ее работа. Как раз поэтому я отправил за девчонкой Грим, а не Хиро.

«Совершенно верно, – огрызнулась в ответ низенькая германка. – А знаешь почему? – она подняла вверх одну из глиняных бутылочек, в которых обычно хранила свои отвары. – Потому что ты виноват в том, что сейчас творится с этой бедняжкой. Я предупреждала тебя аккуратно обращаться с Отоссом».

Что, простите?!

«Думаешь, я дал ей зелье?» – ледяным тоном спросил я. Медленно, но верно командирские замашки Грим начинали действовать мне на нервы.

«Нет, – ответила она. – Хотя ты бросил зелье на столе, так что Кассия перепутала его с моим лекарством. Лекарством, десять капель которого она должна была выпить, что и сделала – как мне только что стало известно – сегодня утром. Понимаешь, что это значит?»

Ох, проклятье.

Теперь кое-что прояснилось. Естественно, Кассия не умела читать руны и, соответственно, не смогла отличить один флакон от другого. То есть она сама случайно приняла наркотик. Более того, десять капель – это в два раза больше нормальной дозы. Я раздраженно закрыл глаза и потер лоб. Впервые в жизни мне казалось, что у меня заболела голова. Этим зельем даже в безопасной атмосфере следовало пользоваться с осторожностью, а уж под действием Отосса встретиться с Янусом… Кассия наверняка переживала свой самый страшный кошмар.

«Оставь нас, – вздохнув, велел я Грим. – Я все исправлю».

Германка исполнила приказ, но не обошлась без колючего взгляда в мою сторону, говорящего: «Лучше бы тебе так и сделать». И я не мог ее в этом винить. Грим – жестокая воительница, одинаково хорошо владеющая и мечом, и магией. Но использование наркотиков и ядов противоречило ее натуре – и нашему с ней соглашению.

Еще одна причина разобраться с этой проблемой.

Я пошел к Кассии. Ее эмоции кружились вокруг нее, как ураган. Страх. Ярость. Печаль. Одиночество. И благодаря Отоссу у нее не оставалось ни единого шанса контролировать ни одну из них. По крайней мере, физической боли нет. Это означало, что Грим уже напоила ее правильным лекарством. Ну, хоть так. Иначе я бы, наверное, испытал искушение исцелить оставшиеся повреждения и рисковал тем самым перешагнуть границы, которые очень четко обрисовала Кассия.

Присев рядом с ней, я едва ощутимо дотронулся до ее руки. Она молниеносно распахнула глаза. А когда увидела меня, ее страх внезапно взмыл до предела. Девушка отползла от меня немного назад, пока не уперлась спиной в мраморную скамейку. Потом ко мне хлынул поток стыда, потому что для нее было невыносимо, что я видел ее такой.

– Оставь меня одну, – прошептала она, обхватив руками колени. – Пожалуйста.

– Не могу, – мягко ответил я. Она обязана знать, что сейчас с ней происходило, или скоро испугается еще больше. – Грим, скорее всего, тебе уже говорила. Ты приняла вещество, которое называется Отосс. Оно усиливает твои чувства. Это состояние нельзя ни излечить, ни ускорить. Тебе станет хуже, и продлится это несколько часов. Но я могу тебе помочь.

Она моргнула, глядя на меня и ничего не понимая. Мои слова доходили до нее очень медленно. В густых ресницах запутались слезы отчаяния.

– Поэтому я не оставлю тебя одну, – произнес я и нежно убрал прядь волос с ее лица. – Мне нужно забрать у тебя лишние эмоции.

Кассия будто окаменела. Она не давала мне разрешения, но и не протестовала. Я даже не был уверен, осознавала ли она, что я пытался ей сообщить. Так что со вздохом высвободил свою силу и связался с ее эмоциями. Передавшаяся по этой нити энергия оказалась настолько мощной, что мои глаза вспыхнули яркими огнями. Я чувствовал это и видел серебристое отражение в ошеломленном взгляде Кассии. Она осмелилась сделать глубокий вдох и, кажется, была совершенно потрясена тем, что теперь могла свободно дышать. Нижняя губа девушки задрожала. Она заплакала – от облегчения, от тоски, от беспомощности. Я притянул ее в свои объятия. Так эмоции, которые она испытывала, и дальше будут вызваны мной. В противном случае мне не удастся их забрать.

– Скоро станет лучше, – пробормотал я в ее мягкие волосы. При других обстоятельствах Кассия, несомненно, сопротивлялась бы моим прикосновениям, но сейчас она нуждалась в утешении, не важно от кого. – Не пытайся их обуздать. Просто отпусти. – Я продолжал разговаривать с ней и освобождал ото всего, что оказалось чересчур для ее смертного тела. Забирал даже те чувства, которыми обычно брезговал. Стоически терпел бесконечное недоверие, в котором она меня топила, и ужасный страх, что она испытывала по отношению ко мне. Терпел то, как отчаянно она ненавидела зависеть от кого-то и как презирала мою помощь. Я даже стерпел понимание, что в этот миг она предпочла бы находиться в любом другом месте на свете, но не в кольце моих рук. Все это я выдержал, сам не зная, почему оно вдруг стало меня волновать.

Через какое-то время горячие слезы, пропитавшие мой ворот, высохли, а сумасшедший вихрь разрушительных эмоций Кассии утих окончательно. Теперь по нашей связи я ощущал растущее смирение и удививший меня намек на доверие. Вынужденное доверие. А что еще она могла сделать? У нее не осталось сил сомневаться в моих намерениях.

Ее дыхание успокаивалось, а мышцы расслаблялись. Она так устала, что точно сразу уснула бы, если бы в ней не продолжало бушевать зелье Отосса. На меня очень