"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

— Бей! вон как ты разукрасил самого себя! Крепче! насмерть! 0! о! ты просто молодчина! Твоя суть должна была когда-то раскрыться!

Не руками. Одной силой его в тьму не возвратить. Внешнее подобие из плоти ни при чём; враг скрывается внутри.

Содрогаясь, пересиливая себя в борьбе ярости и почти нестерпимого отвращения, направляешь удар сквозь оболочку, отрицая видимое и проникая в сокровенное. Рука, не встречая препятствия, входит в тело, словно в голограмму. Фигура противника теряет цвет, рассеивается, как фантом, а твои пальцы охватывают бешено бьющуюся чёрную тварь без глаз. Она визжит зубастой дырой рта, разрывая кожу крючьями когтей. Ты изучаешь извивающуюся мразь, пальцы стискивают её, пока из пасти не начинают вылезать внутренности, лопаясь и истекая грязью.

Бросок. Раздавленная тушка шлёпается во тьму и исчезает в ней.

Тотчас под плещущей поверхностью проступает гигантское тело — мерно взмахивая плавниками, оно всплывает, показывая спинной гребень из стальных клинков, бока в чёрно-бронзовой чешуе, выпуклые стеклянно-белые щиты глаз с жерлами зрачков, приоткрытые зубастые врата громадной пасти. Все прежние рыбы — ничто перед этой! Взор режет некая чудовищная искажённость её пропорций, ужасная и завораживающая. Изгиб колоссального тела таит немыслимую мощь, скрип трущихся чешуй похож на лязг доспехов многомириадной армии, а створки жабр — как двери, ведущие в погибель. Всплеск хвоста — и волна смоет скалы домов вдоль ущелий, город текучей тьмы обратится в ревущий, бурлящий хаос. Взгляд вверх жгуч и осязаем; он вибрирует от своего необоримого могущества. Двойной луч взгляда приносит единственную оглушителъную мысль:

«ВОТ КНЯЗЬ МИРА СЕГО».

Покорись Великому! Ты висишь на волоске, твоя жизнь — капля росы, твои мысли — бред, тело — меньше пылинки. Кто ты есть, чтобы Ему противиться? Ты уже падаешь! тебя ничто не держит!..

Ты тянешься ввысь и выкрикиваешь детскую, отчаянную фразу, с которой когда-то начал подъём из кладезя на свет:

— Я не боюсь тебя!

Князь разгневан! Миг — и он сокрушит всё, не заметив тебя, в оцепенении висящего над водами.

Звук твоего голоса отдаётся эхом от скал, звенит в сознании и заполняет собой мир:

— Я СИЛЬНЕЕ ТЕБЯ!

Сейчас! дрогнули пронзающие острия гребня! хвост изогнулся, чтобы нанести удар!..

Замедляются потоки, затихает гул водоворота. Мятущиеся волны опадают, гаснет трепетная зыбь, всё глуше пляска водяной стихии.

Он уходит в глубину, оставляя за собой след, светящийся сединой морской бездны.

Даже перед изготовлением маловажных предметов полагается поститься меж двух пробуждений, то есть половину суток. Есть и другие приёмы сосредоточения — неподвижность и молчание, но из-за служебных дел полковник не мог соблюдать все правила. Погрешности в подготовке к работе искупались часовой молитвой, и в этот час к полковнику входить не разрешалось. Прервёшь молитву — и начинай процедуру заново: пост, самоуглубление, очищение мыслей и прочие строгости.

Двадцать часов голодания и час молитвы могли посвящаться делу, на взгляд профана совершенно нестоящему, иногда минутному. Скажем, наложить несколько заключительных стежков на руку мляки, чтобы кожа полностью облекла плотно свитый тряпичный жгут, изображающий кисть, предплечье и плечо. Но в окружении Ониго профанов не было. Табличка на двери «Я занят» означала священнодействие.

Ни слова лишнего. Любой осмысленный звук будет услышан и подхвачен демонами, которые так и вьются у комнатного алтаря. Ни единого говорящего жеста, ни одного праздного телодвижения. Дать духам повод для действия или обидеть демонов, выкликаемых для сотрудничества, — опасно.

Чистой серебряной ложечкой накладывал он в чашечки корм для духов. Пригласил к трапезе. Демоны насытились и приготовились помочь, чтобы отблагодарить кормильца. Вошли в персты, в уста, вошли в иглу и нить, осенили лежащую на алтаре мляку. Она не оживёт — в вещном мире, разумеется, но духовно она родится и обретёт пять чувств, пять интеллектуальных свойств, а с ними затылочное зрение без глаз и свойство предзнания. Правильно зашить мляку, открыть её очи — искусство. Кроме посвящённых, этим умением владеют лишь самые юные до причащения любовью, потому что их направляют покровители, демоны детства. Разница в том, что детские изделия лишены осмысленной и целенаправленно разящей силы.

Мляка состоялась, кожа покрыла её всю. Повторяя слова, с которыми небесные божества прорезали окна глаз в тёмной голове первого человека, полковник отверз мляке глазницы и поместил в них зрячие камни. Тайно, на ухо, назвал он мляке перевёрнутое имя того, на кого она направлена.

В особой комнатке на полках стеллажей её ждали соплеменники из тряпичного, обманчиво неживого народца. Иные лежали в колыбельках, украшенные и нарядные, с маслом на губах, другие были исковерканы и скручены самым жестоким образом. Вот и новая получила тут место. Пока она будет лежать голой на металле, видя перед собой оксидированную изнанку верхней полки. Ониго сделал запись — чья это мляка, что означает и что её ждёт. Многие дорого дали бы за возможность заглянуть в эти записи. Разгласить по паре строк с нескольких листков — посеять страх или, наоборот, вселить уверенность и бодрость.

На немалое число людей здесь заложены соответствующие им мляки. Нет сомнений, что и по ту сторону линии фронта где-то на полках лежат мляки противоборства, отражающие действие подобий, созданных полковником. Неподвижные мляки, без пульса и дыхания лежащие во тьме, — тоже солдаты, их существование — тоже непрерывная борьба.

Разоблачившись и омывшись, полковник вернулся в кабинет. Теперь те, кто поджидал его с сообщениями, могут войти.

— Почта из Аламбука, мотаси полковник. От Папы Мусултына.

— Ониго, сын псицы, готовься к тризне! — зазвучал торжествующий голос Папы. Сам он не решился показаться в кадре, чтоб не попасть под глаз-порчу. — Я поймал твоего Раха, вот он, полюбуйся!

Ониго готов был упасть духом, но следующий кадр кинул его из холода в жар — на экране возник... Эксперт Удача! такой, словно вылез из сточной трубы.

— Он больше не призрак, он мой пленник. Уж извини, Ониго, я его не выпущу, даже если ты предложишь как выкуп все Три Града и Авако в придачу. Кончились его подвиги, настал час мученичества. Можешь зайти в свою тайную комнату и поглядеть, как там изнывает его душа. Двойник он или чучело, но у нас есть опытные истязатели, которые заставят его пожалеть, что он служил тебе. И жрецы у нас есть! Твой питомец через камень не уйдёт. Жди неприятных новостей!

— И ещё телефонограмма, пришла с резервного коммутатора в Аламбуке.

— Полковник, — голос своего лучшего ученика Ониго не спутал бы ни с чьим, — я буду краток. Эксперт схвачен; что с ним — мне неизвестно. Я пока на свободе, но шансов на возвращение мало. Мы выяснили, что у чёрных есть сквозное орудие. Приступы в граде — от лучевого прицеливания. Орудие стоит в шахте к северу от свалки кораблей, за грядой холмов; к нему идут несколько линий подачи энергии. Жду ответа. Конец связи.

Прослушав послание, Ониго некоторое время молчал, погружённый в тяжкие думы. Один агент потерян, другой близок к этому, а их находка... надо звонить Сёгану. Не как доброму приятелю, а как члену Триумвирата.

— Внимание. Вы открываете канал экстренной связи. Ваш доступ должен быть обоснован, — предупредил нежный девичий голосок.

«Да», «да», — подтвердил Ониго нажатием сенсора.

— Сёган, это Ониго, шеф отдела исследований.

— Слушаю.

— По моим данным, Аламбук располагает сквозным оружием; наши проблемы в последние три луны связаны с его испытаниями.

— Золотой Луч, это весьма серьёзное заявление. Вы должны осознавать, что я не имею права его игнорировать.

— Да, мне знакома схема оповещения для таких случаев.