Тайна в наследство - Джуд Деверо

Пять с половиной недель назад Пэтси позвонила ей, сообщила, что едет в Уэлборн, и спросила, не хочет ли Бейли составить ей компанию. День был будний, Мэтт уехал работать, и поскольку Бейли уже забила всю кладовую бутылками и банками домашних консервов, маринадов и наливок, заняться ей было решительно нечем. Даже расследование прошлого Джимми зашло в тупик. Запрос Мэтта насчет предыдущих владельцев фермы оказался напрасным: очевидно, дом покупали и продавали еще до того, как информацию о подобных сделках стали заносить в компьютерные банки данных.

Дождавшись Пэтси, Бейли ничуть не удивилась, заметив на заднем сиденье ее машины Дженис. Правда, Бейли так и подмывало спросить, каким образом Пэтси пригласила ее с собой, но пришлось промолчать.

За получасовую поездку до Уэлборна Бейли успела наговориться и с Пэтси, и с Дженис, выспрашивая подробности их жизни и стараясь умалчивать о себе.

Уэлборн оказался в точности таким, как и ожидала Бейли: процветающим курортным городком с обычным набором магазинов для богатых и праздных покупателей. Гуляя вместе со спутницами по улицам и разглядывая витрины, Бейли втайне порадовалась тому, что скоростное шоссе построили в обход Кэлберна. При всей заброшенности Кэлберн выглядел настоящим, а Уэлборн производил впечатление фальши.

— Надо работать здесь, а жить в Кэлберне, — заключила Бейли вслух, разглядывая витрину магазина.

— Тогда и перестройка старых домов будет по карману, — поддержала Пэтси.

— Кэлберну нужен бизнес, место, где могли бы работать женщины, — добавила Дженис, и в ее голосе прозвучала такая горечь, что Бейли вскинула голову и пристально посмотрела на нее.

Возможно, именно эти слова заставили всех троих задуматься. Через десять минут, проходя мимо сувенирного магазинчика со скромной табличкой «Продается» в углу витрины, никто не сказал ни слова. Но за обедом в том же ресторане, где Бейли сидела сейчас, все трое только и говорили, что о выставленном на продажу магазине. Дженис и Пэтси устроились по одну сторону стола, чтобы не смотреть друг на друга, Бейли — напротив.

Разговор завела Дженис. Глядя в большое меню в пластиковой обложке, она заявила:

— Будь у нас магазин, мы могли бы продавать все эти твои джемы и маринады.

Бейли не успела опомниться, как они заговорили все разом, торопясь и перебивая, и хотя Дженис и Пэтси не смотрели друг на друга, разговор между собой все-таки вели.

— Рукоделие! — воскликнула Пэтси. — Я могу шить что угодно.

— Подарочные корзины! — подхватила Дженис. — Мы могли бы открыть магазин подарочных корзин — наполнять их твоими домашними джемами, желе и…

— …шитьем Пэтси, — продолжила Бейли. — У меня была одна богатая знакомая, которой муж подарил тряпичного дракончика с ее вышитым именем, и она, представляете, обрадовалась ему больше, чем всем подаренным бриллиантам!

— Так бриллианты он, наверное, дарил потому, что совесть загрызла, — предположила Пэтси.

— Вообще-то да, — подтвердила Бейли, и все трое рассмеялись.

Мысль о покупке магазинчика в курортном городке крепла с каждой минутой. Оказалось, что у всех троих собеседниц слишком много свободного времени. Правда, Дженис растила двух маленьких дочерей, но Бейли узнала, что мать ее мужа живет с ними, и девочки привыкли к ней так же, как к родной матери. Когда Дженис рассказывала об этом, Бейли заметила, что на ее лице появилась тень такого же выражения, как на экскурсии по дому Пэтси. Что оно означало, Бейли так и не поняла. Возможно, гнев. Или капитуляцию.

К завершению обеда женщины заговорили о деньгах. Они вернулись к облюбованному магазину, вошли внутрь, мысленно принялись обустраивать его, прикидывать, как расставят мебель. К моменту продажи магазин ничем не отличался от множества других уэлборнских: в нем продавали всякую всячину, ни на чем не специализируясь. Футболки с надписями «Уэлборн, Виргиния» соседствовали с целой полкой, заставленной свечками, и стеллажом дешевых игрушек. Услышав голоса посетительниц, хозяйка вышла навстречу и показала им магазин. Помимо уютного торгового помещения с окном-витриной, в нем было три комнаты для хранения товара и ведения бухгалтерии.

— Раньше здесь продавали цветы, — объяснила женщина.

Она открыла заднюю дверь, вывела посетительниц на просторную стоянку, и на миг все трое замерли, ослепленные солнечным светом, не зная, как быть дальше. Все понимали, что наступил поворотный момент. Что теперь — вернуться домой и обо всем забыть или сразу купить магазин?

Решение приняла Дженис.

— Сначала надо разузнать насчет конкуренции. А вдруг в Уэлборне уже есть магазин подарочных корзин? Не знаю, хватит ли здешних покупателей второму такому же. И потом, кто-то должен обсудить с риелтором финансовые вопросы. Нам понадобится специалист, который выяснит, как управлять магазином подарочных корзин — и стоит ли вообще затевать это дело.

Вспоминая тот день, Бейли улыбнулась. Дженис вела себя как сержант, инструктирующий новобранцев. Бейли и Пэтси вдруг сосредоточились, и каждая инстинктивно поняла, в чем заключается ее задача. Пэтси поспешила выяснять, есть ли в округе другие такие же магазины, Бейли — в местную библиотеку за информацией, а Дженис — в риелторскую контору, вести переговоры о финансах.

К тому времени как они снова встретились, было уже шесть вечера, каждая принесла с собой кучу новостей. Пэтси повезла всех обратно в Кэлберн, по дороге заехав в магазин, где женщины возили три тележки по проходам между стеллажами, не умолкая ни на минуту.

Очутившись дома, они избрали в качестве новых слушателей мужчин, которые оказались поблизости. Дженис объявила Скотту, что будет вести бухгалтерию новоиспеченной компании. Пэтси сказала Рику, что намерена стать креативным директором, а Мэтт узнал от Бейли, что она арендует большую кухню, чтобы производить свои лучшие джемы и маринады в промышленных масштабах.

— Мы не знаем, как назвать компанию, — признались своим мужчинам все трое. — Может, подскажешь что-нибудь?

И вот теперь, сидя за тем же самым столиком, где они с Дженис и Пэтси впервые заговорили о своем бизнесе, Бейли снова посмотрела на листок бумаги с яркой фотографией. Вчера магазинчик продали. Но не им.

Что же все-таки произошло, недоумевала Бейли. В тот день, возвращаясь домой, они не помнили себя от радости. Бейли смеялась, по-настоящему смеялась впервые за долгое время, и заметила: «Все мы извелись от скуки».

Вечером они созвонились, причем Бейли пришлось сделать вдвое больше звонков, чем остальным: Дженис и Пэтси не разговаривали даже по телефону, поэтому Бейли пришлось передавать одной, что сказала другая, и наоборот.