Реальность фантастики №01-02 (65-66) 2009 - Ираклий Вахтангишвили

Рядом зафырчал мотор. По закрытым глазам махнули фары, и знакомый голос…

…хлопнувшей дверцы. Мотор оживился, убежал прочь. Валера перебрал ногами – икры затекли. Мысленный взор скользил вдоль дорожки со ско-ростью поспешного пешехода. Силуэты кленов корчилось от неизбежных при моделировании искажений. Он зачем-то играл в детскую игру: на про-гулке в уединенном месте, желательно в лесу, следует остановиться, зак-рыть глаза и дальше двигаться понарошку, не сходя с места, на лету изобре-тая пейзаж, повороты тропинки, иногда дождик, хутор или волнующую встречу – а потом проверять, сравнивать свой вариант с божьим, почти всегда в пользу первого. Сейчас, учитывая неполную трезвость и долгое от-сутствие практики, получалось весьма неплохо: слева за кустами уже мель-кали теплые светляки окон, некая расфокусированная пристань, куда он мог бы, в принципе, направиться, если бы не нудная необходимость конструировать сложный узор бытовых деталей.

Дорогу внезапно заступил человек – выломился из зарослей, как шаль-ная птица. Валера даже испугаться не успел, обошел впритирку, только взглядом зацепил: белые глаза, дула ноздрей, зубы веером. Глянцевые поте-ки на черной щеке. Галстук-клинок, костюм нараспашку. Что-то знакомое. Принц? Человек трупной походкой удалялся прочь, в мешанину теней: хрупкий, мерзкий. Так и хочется ему башку разбить.

А, бог с ним! Провались в болото этот мир, этот прелый ноябрь…

Не открывая глаз, Валера выронил липкий камень. Сделал наугад нес-колько шагов. Наступил в мягкое, остановился.

И сразу дохнуло теплом. И раздался мерный скрежет.

Перед ним в серой хмари лежал холмистый пустырь. Блестели в жухлой траве стальные прутья, замшево зеленел бетонный угол. Слева направо ти-хо отъезжал прогал, сквозь который виднелся знакомый кадр – ночной сквер с фонарями. Что-то лязгало за ближайшим бугром, куда Валера нес-пешно дрейфовал, хотя ноги не двигались. Да и глаза, если разобраться, ос-тавались закрыты. Из-за бугра выставился зверь – раскоряка-бегемотик, улыбающийся ротик, говнометик под хвостом, кожа лопнула крестом на массивной серой ляжке, обнажив металлические блестящие шатуны.

Валера понял, что зверь предназначен ему. Или он предназначен зверю. И еще он с необъяснимой грустью подумал, что прогал с ночным сквером и уютными фонарями уезжает от него навсегда. Сквозь прозрачные веки он видел, что стоит на краю замшелого диска, медленно вращающегося против часовой стрелки. Впереди в траве виднелась круговая щель граница с не-подвижной землей. Справа и слева, если повернуть голову до отказа, мож-но было заметить еще две фигуры – неподвижные и, судя по всему, челове-ческие, образующие вместе с Валерой вершины вписанного в диск равнос-тороннего треугольника. Детали их облика скрывал туман, лишь угадыва-лось, что правый человек – сутулый, с чем-то красным на голове – вроде бы двигал диск, отталкиваясь ногой, как самокатчик, а левый, одетый в кра-сивый костюм, травил из спины светло-зеленую паутинку, цепляясь за холм, под которым сидел зверь-бегемот.

Расклад напоминал карусель, вращению которой человек в бандане по-могал, а красавчик безуспешно препятствовал.

Бегемотик приближался, зуб в улыбке обнажался, поршень в заднице иг-рал, и Валера заорал детским голосом – рвануться, убежать, – но шевели-лась только голова, а ноги будто окаменели. Красавчика, насколько можно было разобрать, тоже поразила неподвижность. Ему повезло еще меньше: выходящая из спины паутинка растягивалась, тщетно пытаясь задержать карусель, а существо, поджидавшее у второго холма, выглядело много хуже веселого бегемотика – бледный великан в балахоне, с блестящим ятаганом, искривленным в виде буквы Гэ.

Валера изо всех сил вывернул шею, чтобы разобраться с красноголовым самокатчиком, который был, несомненно, главным злодеем. Но тут кару-сель замерла, не доехав до бегемотика пары шагов. Самокатчик соскочил и враскорячку, как ящерица, полез в практически поравнявшийся с ним прогал, в ноябрьскую ночь с фонарями, где в глубине маячили знакомые фигуры: начальник Билл, какая-то женщина, похожая на Наташку, но не Наташка, и чуть поглубже Фреддин дядька-ас на фоне фрагмента свеже-убранной квартиры. Больше Валера не разглядел, щель захлопнулась.

Слева свистнул удар: бледный великан дотянулся ятаганом – и срубил красавцу лицо. Ничего себе встретил!

Валера почувствовал, что ноги оттаяли. Из руки опять выпал липкий ка-мень.

Ах, чертовщина! Пора отсюда убираться.

Он хотел сойти с диска но тут бегемот поднялся в воздух и спикиро-вал пижонским виражом: в этом мире он явно пользовался большими пра-вами. Валера попытался убрать голову – напрасный труд! Тупые клыки с размаху вошли в череп: хрясь! Неописуемая боль…

Ero волокли, как дохлую лошадь. Сквозь разлепившиеся веки виднелось скользящее полотно – камешки, кленовая шестеренка, кривой окурок – асфальт уползал, царапая щеку… Опять слиплись. Плясали серые росчерки, бегемот тащил, вцепившись в голову. Куда, зачем?

Остановка, клыки разошлись.

Валера лег лицом на железо. Из височных пробоин лезла кровяная каша. Веки уже никто не держал, между ресницами прыгали радужные кружочки.

Я на полу… На каком еще полу?

Бубнили грубые голоса. Неподалеку гулял лязгающий звук. Бегемот ка-раулит? Подозрительно знакомый скрип издают его поршни.

Наверное, меня в парке ударили по башке. Черный тип, что вышел из кустов. Нет, это я его хотел ударить… А чуть раньше подъехала машина, и кашляющий голос – что он сказал? «Выходи, Принц». И еще, по-русски: мол, все по местам, начинаем обмен. Бред!

Воняло чужими ногами. Сами ноги тоже обнаружились. Пятки пересту-пали прямо перед носом: коричневые, сухие.

Я лежу… под лавкой?!

Сморщенная телесная оболочка налилась ртутной болью, и уже отчетли-во раздавался железный лязг дверей, и серо-зеленый отсвет мерцал латинс-кими буквами на пыльном полу, и страшная догадка разъедала душу, отка-зывалась уходить, цеплялась за свидетельства неумолимого враждебного чуда, – и Валера заскулил, задвигал локтями и вылез из-под лавки – в ка-меру, в кошмар, в объятия еще не до конца проработанной, но уже вполне определившейся новой судьбы.

Екатерина Медведева / КОГДА РАСЦВЕТУТ ЧЕРНЫЕ РОЗЫ

ЛЕНИВОЕ СОЛНЦЕ РАССЕИВАЛО ПО УЛИЦАМ ГОРОДА полуденную порцию тепла. Его лучам было все равно, кого греть и от чего отражаться. Они шлепались на дорогу, где сверкала об-роненная кем-то серебряная монетка. Соскальзывали с флюгера на черепицу, съезжали по водосточной трубе, вскакивали на подо-конник. Красовались на латунной, до блеска отполированной дверной ручке. Один легкомысленный лучик сунулся в витрину цветочно-го магазина но перемазался в пыли, расчихался и, потыкавшись пару раз в мутное стекло, удалился пи с чем.