Невидимая угроза - Джина Майер

Филипп опустился на кровать. «Это конец, – подумал он. – Этого ни одна страховка не покроет». У него не было сил в третий раз приводить квартиру в порядок.

– Эти грабители… случайно, не оставили какой-нибудь знак? – спокойно спросил он.

– Какой знак?

– Латинское V.

– Ну… такой как бы клин. Похож на латинскую V. Что это значит? Филипп, у тебя неприятности?

– Я сейчас не могу тебе объяснить, Марсель.

– Ты где? Хоть это ты мне можешь сказать?

– На Балтийском море. Уехал в отпуск на пару дней.

– С Вивиан?

– Нет, один. Мы расстались.

На другом конце провода воцарилась тишина.

– Дружище, мне так жаль…

– Ну, мы хотя бы не успели пожениться. – Филипп горько рассмеялся.

– Это она… или ты… В смысле…

– Мы оба так решили. Мы просто не подходим друг другу.

– Филипп, дружище, вот гадство, а? А теперь еще и с квартирой проблемы. В последнее время ты словно притягиваешь неудачи. Даже не знаю, что сказать. Мне к тебе приехать?

– Нет, все в порядке. Учитывая обстоятельства. Все наладится. И с квартирой тоже. А с Вивиан… Ну, лучше раньше, чем позже, ты же знаешь.

– И все же… Я бы к тебе приехал, если тебе от этого станет легче. Правда.

– Спасибо, Марсель. Но мне сейчас лучше побыть одному. Все переосмыслить.

– Сходи в сауну, что ли. Очень голову прочищает. Мне, по крайней мере.

Филипп рассмеялся.

– Тут нет сауны. Только гольф-клуб неподалеку. Но я еще не настолько отчаялся.

– Ну, береги себя, старик. И звони, если что.

После этого Филипп решил сразу же набрать номер Эллы. Но все оказалось не так просто. В отличие от госпожи Клопп, Элла еще крепко спала.

– Филипп? Ты что, с ума сошел? – сонно пробормотала она, взяв трубку после седьмого гудка. – Ночь на дворе!

– Прости, я не знал… Мне попозже позвонить?

– Ладно, я уже проснулась. Что стряслось?

– Это я у тебя хотел спросить. Ты вчера звонила мне в офис.

– Ах, это… Я кое-что вспомнила. Может, это и не важно, но я все равно решила тебе рассказать. После того как твои родители расстались, я однажды повстречала Аннетт на улице. Она вела за руку маленького мальчика.

– И что? Может, это был ее племянник или соседский малыш.

– Но она сказала, что это ее сын. Даже представила его, но имя я, конечно, уже забыла.

– Когда это было?

– Не могу тебе сказать. Но мне кажется, мальчик должен быть твоим ровесником.

Безусловно, это все меняло. У Аннетт есть сын. Сын, который уже вырос. И ненавидит Йохена. Потому что считает, будто любовь к Йохену свела его мать с ума. Зильке Курц говорила, что у Аннетт нет родственников. Почему в спецучреждении для психически больных ничего не знают о сыне Аннетт? Должны же быть документы, в которых это написано. Даже если этот сын отказался от матери, даже если больше не общался с ней. Впрочем, может быть, тот мальчик умер. Может быть, это стало последней каплей, ввергнувшей Аннетт в безумие. Но и об этом Зильке знала бы.

Во время визита Филиппа Аннетт не упоминала о сыне. Она тосковала по Йохену, говорила о своей любви, об озере. Вот и все.

«Это поворотный момент», – подумал Филипп.

В дверь постучали, и в комнату заглянула София.

– Ты уже не спишь? Не хочешь присоединиться к нам? Мы как раз завтракаем.

Филипп встал. Ноги у него дрожали, будто он несколько часов бегал на стадионе.

– Сейчас приду.

– Ты говорил по телефону? – возмутился Мориц. – Все это время ты нас пилил, чтобы мы не трогали наши мобильные, но для тебя никаких правил, конечно, не существует. Для босса стоит сделать исключение, ясное дело.

– Мне очень жаль, – оправдывался Филипп. – Я знаю, что не нужно было так поступать. Я… Черт, понимаешь, я вспомнил, что в понедельник у меня назначена очень важная встреча. Поэтому я позвонил секретарше, чтобы она эту встречу отменила. А секретарша сказала, что со мной пыталась связаться Элла. – О разговоре с Марселем он умолчал.

– У меня в понедельник тоже очень важная встреча, представь себе, – фыркнул Мориц. – В пиццерии, где я работаю. Но звоню ли я туда? Нет. Может, меня из-за этого оттуда вышвырнут, но это не важно, я же не мистер Большая Шишка.

– Успокойся, Мориц, – осадила его Юлия. – Мы сейчас говорим не об этом. У Аннетт Зоннабенд был сын, о котором никто не знает. Ну и ну!

– Он и есть V, – предположила София.

– Он приблизительно моего возраста, – продолжил свой рассказ Филипп. – Значит, он родился в то время, когда Аннетт состояла в браке с Вернером.

– Может, он не от Вернера, а от Йохена! – догадалась Юлия.

– Еще один братец… Вот дерьмище!

– Но Йохен признал нас, а этого сына – нет, – возразила Юлия.

– Этот символ! V! Ну конечно! Это римская цифра пять. Он пятый ребенок, вот что он пытается нам сказать!

– В этом что-то есть, – согласился Мориц.

– И поэтому он пытается нас убить? Мы же ни в чем не виноваты. Почему он просто не убил Йохена? – спросила Юлия.

– Он хочет, чтобы Йохен страдал. Хочет, чтобы тот узнал, как погибли его дети, один за другим. Хочет, чтобы тот сошел с ума от страха и горя, – пробормотал Филипп.

– Как Аннетт, – поддакнула София.

– «Бог бережет для детей его несчастье его. Пусть воздаст Он ему самому, чтобы он это знал», – процитировал Филипп.

– Теперь все ясно.

– Да, но что нам-то делать? – спросила София.

– Мы должны поставить в известность полицию, – заявила Юлия. – Теперь мы все поняли, и у нас есть доказательства!

– Какие доказательства? – Филипп нахмурился. – В учреждении ничего не знают о сыне Аннетт. Если он и есть V, то он тщательно замел следы.

– Но есть же архивные данные, – возразил Мориц.

– Могу поспорить, что он сменил имя. И, прежде чем полиция найдет его, он найдет нас. – Филипп покачал головой. – И еще кое-что. Я уверен, что арендованный автомобиль – не последнее доказательство, при помощи которого Пятый пытается нас подставить. Возможно, он создал поддельные фотографии или документы, доказывающие, что это мы устроили похищение отца и требуем за это выкуп. Пятый постоянно опережает нас на шаг.

– Но сегодня второе июля, – напомнила София. – День Воздаяния для Пятого. День, когда он должен отомстить. И он понятия не имеет, где мы. В этом наше преимущество.

– Будем надеяться, что он понятия не имеет. Мы постоянно кому-то звоним. И каждый такой разговор оставляет следы.

– Мы тут вчетвером. Если будем держаться вместе – с нами ничего не случится, – заявила София.

– Кстати, насчет держаться вместе… Я сейчас пойду к себе в комнату, – сказала Юлия. – Мне опять нехорошо, нужно прилечь.

– Все в порядке, – успокоил ее Филипп. – Только жалюзи опусти. Лучше перестраховаться.

– Ты всегда умеешь подобрать нужные слова, Филипп. Теперь я точно не усну, при каждом порыве ветра буду думать, что это V ломится в дом. Но не волнуйся, жалюзи я поднимать не стану. Не важно, все равно сегодня солнце не выглянет.

– Так странно, – заметил Филипп, когда Юлия ушла. – Всю жизнь у меня не было отца, а теперь отец определяет всю мою жизнь.

– А я вот думаю, где же он, – пробормотала София. – Где V его прячет? Или, может, V его уже… – Она осеклась.

– V его не убил, – уверенно заявил Мориц. – Филипп прав, V хочет, чтобы Йохен узнал, как мы умерли. В этом его план.

– Значит, у него ничего не получится, – мрачно подытожил Филипп.

Мориц подошел к окну и выглянул в сад.

– Все это кажется каким-то нереальным, – хмыкнул он. – Абсурдным, что ли!

– Ты бы отошел от окна, – нервно попросила его София.

– Думаешь, он меня застрелит? – Мориц засмеялся, но от окна все-таки отошел.

– А я бы хотел с ним познакомиться, – сказал Филипп.

– С кем? С этим V?

– С Йохеном.

– И познакомишься, – кивнул Мориц. – Точно тебе говорю.

Им казалось, что все часы в доме остановились.

– Только полдень, – простонал Мориц. – Я думал, уже часа четыре. Или пять.

– Может, в этом и состоит тактика V, – предположила София. – Он хочет, чтобы мы умерли от скуки. Если б мы хотя бы могли выйти прогуляться…

– В такую погоду?

Дождь снова стучал в окна.

– Кто-то еще хочет кофе? – спросил Филипп.

– Я не буду, спасибо, – ответил Мориц. – У меня кофе уже из ушей льется.

– Может, пообедаем?

– Не хочется… – София зевнула. – Я вот думаю, не связывался ли Пятый с мамой. Насчет выкупа.

– А если и так, то что? Он все равно туда не явится. – Филипп покачал головой. – Ему же не деньги нужны.

София нашла в шкафу настольную игру «Монополия». Они решили поиграть в нее, хотя никому, в сущности, этого не хотелось.

Они как раз разложили игральную доску на столе, когда в комнату вернулась Юлия. На ней был выцветший спортивный костюм и шлепки, волосы не вымыты, глаза красные. И все же она выглядела потрясающе. По крайней мере, так показалось Софии. «Жизнь так несправедлива, – думала девочка. – Почему Юлия такая красавица, с точеной фигуркой и несокрушимым самомнением, а я толстая и уродливая? Филипп говорил, что мне достался хороший характер. Тоже мне, утешил. Гадкий утенок с добрым сердцем. Но Феликс… Феликс меня любит. Не Юлию, не какую-нибудь другую красотку. Меня. Ему нужна только я».