Эти заманчивые сокровища дракона - Михаил Исхизов

 Лейтенант Брютц оглядел свое воинство, еще раз убедился, что ему досталась совершенно никчемная команда ослов и бездельников, и задумался. На трезвую голову думалось плохо и он никак не мог вспомнить, зачем явился сюда и зачем он вообще связался с этим сбродом.

 Он посмотрел вслед выехавшему из города экипажу, затем на вереницу приближающихся телег. И тут опять вмешался внутренний голос, который, конечно, тоже увидел подъезжающие телеги.

 "А кто будет ворота закрывать?" - спросил внутренний голос и ехидно хихикнул.

 Тут лейтенанта и осенило. Он вспомнил, зачем пришел сюда и заорал:

 - Ворота! Закрыть ворота! И охранять! Чтобы ни один идиот не вышел из города! Чтобы ни один осел, ни одна мышь... - В голове лейтенанта что-то по-прежнему заплеталось, и он махнул рукой... - Поняли?! Утроить посты и чтобы никто! - лейтенант ткнул пальцем в сторону ворот. - Ни туда... - подумал и добавил: - Ни обратно! Никогда! Сержант Нообст, выполнять приказ!

 Строй рассыпался. Сержант Нообст собственноручно захлопнул створки ворот, задвинул три массивных железных засова и выстроил вдоль ворот цепочку стражников, в два ряда, перекрыв возможность не только открыть ворота, но даже и приблизиться к ним.

 Из караульного помещения тут же вышли четыре маляра. Они несли с собой ведерки с краской и кисти, и сразу принялись мазать ворота. Посланные Ленкорионом эльфы сумели где-то достать дешевую красную краску. Но пока эту краску несли от лавки купца до ворот, предприимчивые эльфы ухитрились половину краски отлить, а вторую половину разбавить водой и еще чем-то. Сейчас она была не красной и даже не розовой, а бледно-серой с грязным оттенком.

 Караван, следовавший за отрядом Каланта, наконец, добрался до ворот. Ехавшая первой телега, остановилась, рыжебородые братья с удивлением уставились на закрытые ворота, и на стражников, перекрывающих доступ к ним. Обычно ворота вольного города Геликса закрывались с заходом солнца, с рассветом, они снова открывались. А такое, чтобы ворота закрыли утром, они видели в первый раз. Потом к рыжебородым подошли и другие, из тех, что желали немедленно покинуть город. Таких набралось не менее пяти десятков. Вначале все молчали. Молчали желавшие выехать из города, молчали стражники, молчал лейтенант, молчали стоявшие в стороне монахи. Даже все еще сидевшие на завалинке эльфы перестали болтать. Монахи, эльфы и стражники смотрели на толпу. Толпа с надеждой уставилась на рыжебородых. Это были далеко не простые рыжебородые горожане. Братья Пекисы считались одной из самых богатых семеек Геликса. Им принадлежали мастерские по выделке сукна. А заправлял семейкой и всеми делами старший Пекис по имени Пелей и по прозвищу Деляга. Младшего Пекиса все так и звали: Младший.

 - Скажи им, Деляга, - попросил кто-то.

 В толпе зашелестело:

 - Некогда нам здесь стоять!

 - Пусть пропустят!

 - Рыцарь нас ждать не станет.

 - Чего это они?

 И уж совсем несправедливое и даже оскорбительное в отношении Брютца:

 - Лейтенант пива насосался и ничего не соображает.

 Пелей на толпу не очень-то внимание обратил. Пустяшный народ собрался, не ему ровня. Но что-то надо было делать, и он вышел вперед.

 - Нам ехать пора, - сообщил он Черному Лейтенанту. - Пусть откроют ворота.

 Черный Лейтенант был начальником стражи. Но монеты, которыми владел Пелей, имели власти побольше чем какой-то лейтенант. И Деляга не сомневался, что ворота сейчас же откроются.

 Но случилось непонятное.

 - Ворота открыть нельзя, - объявил Брютц. Ответ этот он предусмотрительно заготовил заранее, и думать ему не пришлось.

 - Как это нельзя? - удивился Пелей. Ему давно никто такое не говорил.

 Лейтенант Брютц задумался. Он и сам толком не понимал, почему нельзя открыть ворота. Потом вроде бы сообразил:

 - Ворота закрыты для окраски их в красный цвет. Нашему свободному городу следует иметь красивые красные ворота.

 - Это красный цвет!? - ржанул Пелей. Он еще не знал, с каким упорством встретился. Пелею Деляге и в голову не могло придти, что перед ним не откроют ворота.

 Такого неожиданного и каверзного вопроса лейтенант не ожидал. Он посмотрел на ворота, на маляров неторопливо водивших кистями по почерневшим от времени доскам. Створки ворот их стараниями становились какими-то буро-серыми. А бургомистр сказал, что ворота будут красными. Лейтенант знал, что бургомистр Слейг идиот и жирное ничтожество, но у цвета в который красили ворота не было названия: "А ведь придется считать, что они красные", - сообразил Брютц. Он отвернулся, прищурился, потом снова посмотрел на ворота.

 - Краска высохнет, они станут красными, - сообщил лейтенант Пелею.

 - Нам некогда ждать, пока она высохнет, - не стал спорить рыжебородый, которого цвет ворот совершенно не интересовал.

 Лейтенант отнесся к этому сообщению равнодушно.

 В это время к ним подошел высокий жилистый гоблин. Лицо его украшали небольшие усики, и аккуратная бородка, а большие серые глаза под густыми бровями были веселыми, прямо-таки лучились. На нем красиво сидел просторный синий халат с широченными рукавами. Края халаты были обшиты дорогими серебряными позументами. Толпа притихла. Это был сам Хитрый Гвоздь, один из наиболее значительных атаманов несуществующей в Геликсе гильдии разбойников, правая рука Бритого Мамонта. Его боялись все, хотя никто не мог сказать, что видел его злым или хоть бы сердитым.

 Толпа ждала. Деляга Пекис и Хитрый Гвоздь... Против такого, начальник стражи устоять не сможет. Все были уверены, что теперь ворота откроют.

 - Сам лейтенант Брютц охраняет ворота, - обрадовался Хитрый Гвоздь, одаряя начальника стражи веселой улыбкой. - Как это приятно. Прикажи открыть ворота, - посоветовал он.

 - Нам надо ехать, - добавил Пелей.

 Лейтенант Брютц понимал, что когда об этом просит Деляга Пекис, то ворота следует открыть. А когда это советует сделать Хитрый Гвоздь, то ворота надо открыть как можно быстрей. Но он знал, что если его отправят куковать на каланчу, то ни Деляга, ни Хитрый Гвоздь не вспомнят, о нем. И им обоим наплевать на то, что со вчерашнего вечера он не сделал ни одного глотка пива. Это показалось ему особенно несправедливым.

 "Чего они ко мне пристали!? - возмутился лейтенант. - Ну Деляга, ну Гвоздь, и что из этого!? Закон для всех один: и для пьяного гнома и для Деляги и для Гвоздя, даже если он Хитрый. А я стою на страже закона. Ехать им надо! Всем надо ехать, так что же, я всех и должен пропускать? - пустился Брютц в размышления. - Зачем тогда стража? Стража не для того, чтобы пускать. Чтобы пускать никакая стража не нужна. стража как раз для того, чтобы не пускать. Мне, может быть, надо пойти в таверну, но я же не иду, - ему стало обидно, что они все могут сейчас пойти в таверну, а он не может. - Ехать им надо. Вот и пусть подождут, пока краска на воротах высохнет. Тогда пусть едут, куда кому нужно.