Эти заманчивые сокровища дракона - Михаил Исхизов

 - Я заплачу! - заявил эльф. - Я хорошо заплачу. Возьмите меня с собой. Мне нельзя сейчас оставаться в городе.

 Калант, который уже собрался ехать дальше, опустил повод. Он вспомнил, что все богатство отряда составляла одна лишь серебряная пуговица, покоившаяся в кармане его камзола. И подумал, что несколько монет им бы не помешали. Рыцарь оглянулся на Буркста:

 - Как ты считаешь?

 Буркст был не прочь подзаработать, тем более что пара вороных, выделенная каретником, везла экипаж легко, и это позволяло, без всякого ущерба добавить, к имеющемуся грузу, нетяжелого пассажира.

 - Во сколько ты оцениваешь свою драгоценную жизнь? - спросил он у эльфа.

 - Я заплачу столько, сколько вы попросите, - гордо, но необдуманно пообещал тот.

 - Две золотые монеты! - Буркст решил, что если эльф не преувеличивает и ему действительно угрожает гибель, он откупится даже за такую сумму. Но сам он оценил жизнь напуганного эльфа не более чем в две малые медные монеты и был готов опустить плату до этого уровня.

 - Я согласен! - эльф по-прежнему загораживал отряду дорогу, но смотрел теперь не на рыцаря, а на гнома.

 Буркст впервые видел эльфа, который был готов заплатить две золотые монеты, не торгуясь. Даже если это была цена жизни.

 - Поклянись, что не обманешь! - предусмотрительно потребовал монах.

 - Я даю честное слово, а оно дороже золота! - заявил эльф и попытался свысока посмотреть на гнома.

 Буркст так не думал. Ни один гном, даже если бы он был слабоумным, никогда не поверил бы честному слову эльфа.

 - Поклянись! - снова потребовал он.

 - Клянусь вечно зеленой листвой волшебного леса! - приложил правую руку к груди эльф. - Клянусь солнечным светом и семицветным мостом священной радуги! Клянусь вечной молодостью нашей прекрасной царицы Эльсениор, что заплачу за свое спасение две золотые монеты.

 Обещать две золотые монеты, не задумываясь, да еще поклясться в этом, можно было только в двух случаях: если у тебя, их очень много и ты ими не дорожишь; или если у тебя, их нет вовсе. Что касается эльфа, то это был второй вариант. Но Буркст об этом не догадывался.

 - Ну, чего стоишь! - прикрикнул он на эльфа. - Видишь, мы торопимся, залезай в экипаж!

 Эльф не стал ждать повторного приглашения, проворно забрался в карету и устроился на мягкое сидение против закутавшегося в плащ, дремлющего мага. Он и представить себе не мог, с кем оказался в одном экипаже.

 У широко распахнутых Южных ворот свободного города Геликса, в это утро находился усиленный отряд стражи во главе с самим лейтенантом Брютцем. Мундиры стражников были застегнуты на все пуговицы, животы затянуты широкими ремнями, а начищенные лезвия алебард сияли как зеркала. Выглядели стражники так, будто они не ворота охраняли, а готовились к торжественному шествию в день святого драконоборца, дважды рожденного Фестония.

 Лейтенант Брютц был высок, плечист, усат и одет в черную кожу: высокие кожаные сапоги, кожаные штаны и кожаную куртку. Кличку "Черный Лейтенант", ему дали именно за это, а не за какие-нибудь сомнительные поступки. На поясе Черного Лейтенанта висел длинный меч, а на голове красовался блестящий медный шлем, увенчанный перьями птицы, у которой когда-то был очень красивый хвост. И еще: Черный Лейтенант был трезв. Винить в этом лейтенанта городской стражи Брютца было нельзя. Полностью виноват в таком непривычном состоянии начальника городской стражи был бургомистр.

 Еще вчера вечером, когда Черный Лейтенант привычно собирался к друзьям, чтобы развлечься, перекинуться в картишки и опорожнить кувшин-другой доброго пива, к нему домой неожиданно ввалились два нахальных эльфа из канцелярии бургомистра. Оба в желтых камзолах из лучшего геликского сукна и с радужными перьями птицы куру-куру на шляпах. А морды постные, как будто их вместо пива каждый день поят уксусом. Разве такие с чем-нибудь хорошим придут? Они тут же и заявили, что лейтенант Брютц должен: во-первых - немедленно предстать перед начальством во всеоружии; во-вторых - сделать это в совершенно трезвом виде.

 Лейтенанту Брютцу такое не понравилось. Лейтенант Брютц, в планы которого не входило ни первое, ни второе, естественно, сказал эльфам, что он о них думает, что им следует сделать и, вообще, куда им надо немедленно отравляться.

 Эльфы не последовали его доброму совету, они повторили все, что сказали ранее и сослались при этом на строгий приказ самого бургомистра Слейга.

 Лейтенант Брютц, не задумываясь, с офицерской прямотой, сообщил некоторые соображения об особе бургомистра и его строгом приказе, а также высказал ряд пожеланий в адрес бургомистра и повторил свои советы касающиеся непосредственно эльфов.

 Эльфам соображения лейтенанта об особе бургомистра понравились, но, следуя инстинкту самосохранения, они офицера не поддержали. А вполне разумными советами в свой адрес нахально пренебрегли. И тут же со злорадством сообщили немаловажную подробность: бургомистр только что вернулся от их пресветлости Координатора Хоанга и сразу же послал за начальником городской стражи.

 После этого их сообщения лейтенант Брютц задумался. На совершенно трезвую голову думать было трудно, и он обратился за советом к внутреннему голосу. Но внутренний голос тоже был трезв, и ничего дельного посоветовать не смог. Пришлось лейтенанту додумывать самому. Через какое-то время он рассудил, что раз все идет от их пресветлости Координатора Хоанга, то надо отложить свои планы и идти к бургомистру.

 По дороге к резиденции бургомистра лейтенант Брютц несколько раз останавливался и задумчиво рассматривал вывески над тавернами, но бессердечные эльфы, с издевательской назойливостью, каждый раз, подло напоминали, что к бургомистру надо придти совершенно трезвым.

 - Так... - бургомистр Слейг пристально оглядел Черного Лейтенанта и нахмурил брови. - Подойди поближе.

 Лейтенант приблизился.

 - Еще ближе.

 Лейтенант подошел к самому креслу.

 - Дыхни!

 Лейтенант дыхнул.

 - Трезвый? - не поверил Слейг.

 - Как всегда, господин бургомистр! - уныло отрапортовал лейтенант.

 - Чтобы ни сегодня, ни завтра - ни глотка, ни капли! - приказал Слейг. - Он вытащил из кармана клетчатый платок и стал тщательно вытирать покрывшуюся испариной лысину.

 Лейтенант Брютц впервые в жизни растерялся. Внутренний голос тоже растерялся. Не пить пиво два дня... Это было совершенно невозможно. Более того - это было немыслимо. Это, наконец, нарушало традицию вольного города Геликса. Геликс, по убеждению лейтенанта Брютца, потому и считался вольным, свободным городом, что каждый его житель имел полное право выпить столько пива, сколько ему хотелось. И тогда, когда ему хотелось. Тем более это относилось к лейтенантам. Он хорошо знал, что пиво пили все лейтенанты городской стражи до него, и будут пить все лейтенанты после того, как Брютц умрет. Лейтенант городской стражи не может не пить пиво, на то он и лейтенант городской стражи.