Верхняя Москва. Русский блицкриг - Анатолий Матвиенко

От общения с глобами чувство иллюзорности нижнего мира возрастает. Не избавиться от мысли, что никуда не перемещался. Просто файл «Богуслав» переведен в другую папку. Или даже на другой накопитель, к черту детали.

А жаль, что это не реальность – потрясающе шикарный и девственно пустынный пляж восточного побережья Австралии. Солнце поднялось над горизонтом, но не палит как в Тайной Москве, сейчас здесь зима и прохладно. Где-то впереди Большой Барьерный риф. Волны в три-четыре метра высотой слабеют к мелководью, их останки с жужжанием пенятся у ног, призывая вспомнить детскую мечту и освоить катание на серфе. Единственные видимые обитатели тропического рая парят в воздухе с недовольными криками, завидев чужака.

Наложение чар на две яйцевидных зоны, погруженных в воду на добрый километр и столько же вытянутых вверх, заняло считаные секунды. Странные партнеры – сын и убийца его матери – скопировали в миниатюре конструкцию у Твери. По большому счету, Богуслав просто нажал клавишу Enter для запуска команды, которую подготовили Род и восьмой. Но княжич не стал жаловаться. Нервная обстановка последних дней сказалась, и он заставил себя уйти в отпуск на час, просто гуляя по прибрежной полосе.

Надо же, Австралия пустынна! В глубине материка нет дикарей-аборигенов. Спасибо Борису, хоть сумчатую фауну воспроизвел. Это же богатейшая территория. Надо срочно застолбить ее за княжеством, и плевать, что действуем вразрез с традициями верха – не иметь отдаленных русских колоний. Пусть они со временем отделяются, но успевают принести метрополиям ощутимую пользу.

«Восьмой! Расход ресурсов на поддержание экрана меньше, чем был на материализацию при открытых аномалиях?»

Разница оказалась на семнадцать с чем-то порядков.

«Восьмой, от этого тебе хорошо?»

Не получив быстрого ответа, даже набившего оскомину «и да, и нет», Богуслав не на шутку испугался, что подвесил поврежденный перегрузкой компьютер.

«Восьмой, нынешнее состояние в наилучшей мере отвечает базовому принципу стабильности?»

«Да».

Хоть что-то.

«Я стремлюсь тебе помочь».

«Да».

Промучившись около получаса с непокорным безмозглым интеллектуалом, в лучшем случае отвечающем односложно или очень кратко, Богуслав выяснил, что спокойная материализация требует не менее четырехсот лет, чтобы глоб смог безболезненно убрать экран и объединить застывший мир с изолированными ныне участками пространства. Тогда кто же подгадил в Твери?

В Серебряном Бору княжич застал нешуточный переполох. Черный купол, видимый из каждой точки Твери и придающий особую мрачность без того монашескому облику города, связали с бесследным исчезновением второго наследника престола, что Милослава и Мария сочли началом новых катаклизмов. На фоне этого регенты выслушали упрек за неосвоение Австралии. На лицах обоих безо всякой магии читалось: а не свихнулся ли ты, молодой человек?

Несколько обиженный неблагодарностью правящей пары, Богуслав вернулся к себе и связался с Кривицкой.

– Мне доложили, ты еще внизу.

– Да, в гостинице. Хотя, быть может, пора бежать.

– Я уладил, ситуация под контролем.

– Какой ты самоуверенный. Нужно поговорить. Встретимся?

– Выезжаю.

Их разделяли километры, а соединяла только радиосвязь, но Богуслав почувствовал подтекст – сам догадался набрать или потому что «доложили»?

Любовники встретились не в номере, а в отдельном кабинете гостиничного ресторана. Вероника специально обставила так, чтобы не пришлось сразу падать в койку либо объяснять отказ от этого.

– Знаешь, что больше всего ценю в твоем облике? Шарм. Магией любая женщина может принять любую внешность. А вот миллион деталей плюс индивидуальность сохранить – для этого талант нужен. Ни один консультант не поможет.

– Спасибо, милый. В кои-то веки родил небанальный комплимент. А теперь отвечай: ты меня использовал?

– В Китае? Не больше, чем ты меня. Но тебе в начале операции хотелось чувствовать руль исключительно в собственных руках. Я не стал тебя разочаровывать. Довольна результатом? Княжество перекроет переход, даже если придется сравнять Шанхай с землей.

Вероника покачала головой.

– Впервые за столько лет меня провели… Пусть в мелочи и без ущерба для конечного результата. И кто? Мальчишка, вдвое меня младше.

Скорее втрое, не стал уточнять Богуслав. Не надо утомлять даму арифметикой.

– Я заподозрила неладное, когда ты отказался меня трахнуть, сославшись на необходимость держаться в образе. До этого как дура пребывала в уверенности, что полностью тебя контролирую.

– Мне действительно сложно было удержать образ, который имел высший приоритет для главной задачи.

– Вот именно! Ты сам расставил приоритеты и перестал слушаться.

– Для тебя же старался, милая. Для княжества – тоже. Не вижу причин для расстройства. А, ты грустишь, что не можешь использовать сына Ярослава втемную? Ну, с отцом у тебя тоже не слишком получалось.

– Да! Вы двое – исключение. Остальные ложились у ног как ручные зверьки, покоренные магией, сексом, знанием психологии самца, я вытирала о них ноги и шла дальше. И твое общение с Буддой меня потрясло. Конечно, тебе недостает тонкости заклинаний, но… Я думала, что общалась с покорным и сексуально привязанным мальчишкой, ни о чем толком не подозревая. А ты – сильный маг и настоящий монстр, умело это скрывший. В чем-то даже игравший со мной.

– Простите, что не освоил профессию коврика у двери. Как я понимаю, после сказанного наше общение закончилось?

Вероника задохнулась. Ведь он был счастлив с нею, по крайней мере, в минуты близости! А теперь легко отказывается… Чертов сын своего отца!

– У меня лишь один вопрос. Вы были соединены аурами с князем, несмотря на его близость с матерью. Он рассказывал, что вы страдали каждый раз, когда ему очередной раз били по голове. А сейчас не чувствуется хоть минимальных импульсов по тому каналу связи?

Вот лишь что его интересует. Кривицкая решила выглядеть достойно и держаться спокойно.

– Естественно. Душа бессмертна, растворена в Роде. Бывает что-то, крайне невнятное. Наверно, когда его переворачивают на сковородке в аду. – Она отругала себя за прорвавшуюся несдержанность.

– Ярослав живехонек. – Богуслав поднялся и прощальным жестом поцеловал ей руку. – Ведет себя тихо, потому вам ничто не досаждает. Увидите случайно – привет ему.

Он вышел из ресторанной кабинки и подозвал официанта, рассчитываясь. Досада, с уходом красивой и опытной подруги перевернута далеко не самая худшая страница в его короткой жизни. Но не смертельно. Может, зря отшил Ангин? К черту! Русь на грани войны с Китаем, а женщины на войне – это зло для мужчины, пусть иногда очень приятное. И на закуску: Вероника не слишком изумилась вести о Ярославе. Что-то знала заранее или догадывалась.

Во дворце он в крайне купированном виде рассказал регентам о последнем общении с Родом. Милослава озадачилась, а Олег воодушевился.

– Значит, юноша, ты с помощью Рода можешь обрушить небо на Китай или накрыть его куполом как тверскую аномалию?

– Не радуйся раньше времени, генерал-лейтенант. На той стороне – тоже маги, они умеют говорить с Буддой. Кроме того, ни Род, ни Будда не посмеют творить чудеса и тем более менять в угоду нам законы природы. Поэтому сражаться с азиатами придется традиционно: танками, пушками и банальной техномагией. Считай, что на стороне Руси в моем лице сильный боевой маг.

Темнишь, парень, нарисовалось на лице и в ауре Грабко, но он вежливо промолчал.

– Узнаем реальные возможности китайцев и сопоставим с нашими, – подвела черту Милослава. – Пока попрошу воздержаться от активных действий.

Через день в Москву примчался Радислав, накинувшийся на старшего брата с упреками по поводу армян.

– Ты хоть понимаешь, что, приняв к исполнению предсмертную волю Саакяна, взвалил на себя ответственность за этих наивных идиотов?

– По их мнению – да.

– Ангин примчалась к брату в слезах: Богуслав меня отверг. Тот ходит мрачнее тучи. По кавказским обычаям ты опозорил его сестру. Знаешь их расклады – «сразу рэзать!» Трудно было хотя бы трахнуть ее?

– По кавказским меркам – тем более позор.

– Ну, поразвлекайся год, потом выгони. Мы окрепли бы в Закавказье. Жениться тебя никто не заставляет.

Богуслав покачал головой:

– От перенесенной давеча обиды она психанет и успокоится. Как брошенная любовница может и руки наложить – порченая и все такое. Хорошая девочка. Не желаю ей зла.

Радислав воткнул кулаки в столешницу и близко придвинул лицо к сидящему напротив старшему княжичу.

– Знаешь, брат, а это хорошо, что ты мне передал престолонаследие. Я не такой слюнтяй. Пусть Ангин – подданная княжества, но заботиться надо о большинстве, а не страданиях отдельно взятой брошенной мусульманки.

– Да уж. Ты наруководишь. Если Мартик не устраивает тебя как губернатор – смещай его. Ангин при чем?