Завистливое смирение - Харитон Байконурович Мамбурин

Времени прошло немного. Стоило мне только определиться, откуда начинать считать приход и расход жратвы и государственного алкоголя в амбарах, как Мимика Фуому, пронесенная мной контрабандой в рюкзаке, начала давать эксклюзивный концерт для благодарных слушателей. Я, привычный к этим мяукающим завываниям, гулко отдающих нездоровым эхом по каменным залам большой мэрии, лишь недоуменно поглядывал на охранника, чьи глаза медленно, но верно заполнялись благодарностью к певице. Прямо от души такой благодарностью, аж покраснели, начав выпучиваться, хобот нервно трепетал с хрипом втягивая воздух… абориген Агабахабары явно был ценителем высокого искусства!

Хотя, слыша всё учащающийся и учащающийся нервный топот по этажам большого темного здания, я начал подозревать, что всё дело тут в любви куакарабилли к симметрии, порядку, утвержденному расписанию и прочим хорошим штукам.

Вообще, мне еще учитель ОБЖ в школе, являющийся по совместительству родным дядей маминой любимой соседки, говорил, пряча принесенную мной от племянницы передачку:

— Любой план хорош своей простотой! Запомни! Даже сообразить на троих сложно, если эти трое люди конкретные, а не просто для души! Будь проще — и к тебе потянутся!

Слушал я его вполуха, от чего поступал в дальнейшем верно. То есть, если в плане участвовал посторонний человек, то это был план нехороший. Человеческий фактор жуткая штука, все ломает, это я после первого развода понял. А вот простые движения без всяких посторонних излучений не подводят никогда! Это как веслом по голове: ты либо попал, либо не попал, но не стоишь без штанов напротив когда-то родного дома со скупой мужской соплей во всю ноздрю.

Так сейчас и вышло. Старая опытная кошкодевочка с 25-ю годами (+-) боевого опыта убегания от благодарных слушателей в темном доме против четырех минотавров, обиженно трубящих матом из хоботов? Это даже не смешно. Единственное, в чем я был не уверен точно, так это в том, что диссонирующее, воющее, подлаивающее, дающее петуха пение Мимики их отвлечет всех… но еще как отвлекло! О моем существовании охранник забыл спустя 10 минут концерта, протяжно взвыв от злобы и ринувшись на поиски певицы!

Свободно дойти до сокровищницы во время этого концерта я мог бы задом наперед, приплясывая и делая странные жесты. Но не стал.

А вот внутри…

— Что за дела…? — растерянно пробормотал я, оглядывая круглую комнату, в центре которой пустовал постамент, скорее всего, и содержавший ранее статуэтку богини. Круглая дверь из многослойного металла, закрывающаяся на три замка и большой запор, что надо было крутить по центру, изначально была приоткрыта.

Вся комната, за исключением постамента, была полна битого темного стекла и жидкости со странным резким запахом, от которого неимоверно начал зудеть нос. И хорошо так полна! Некоторые осколки бутылочек плавали в темной жидкости, не касаясь дна! Это ж сколько их тут было?! Сотни? Тысячи? Шо за…

— Тааак…, - тихо пробормотал я, — Здесь нужно осмотреться.

А заодно поискать целую бутылочку. Такие, заполненные, должны лежать на дне, под всей этой колышущейся стеклянно-жидкой массой. Уликой будет.

Мы тут очень внимательно осмотримся. Что-то мне подсказывает, что это «жжж» неспроста.

Глава 14

— «9»

— «8»

Я устало сидел на палубе безмолвного Веритаса, гладя по голове замозабвенно рыдающую Мимику Фуому. Перед глазами, не увидевшими за эту ночь ни минуты сна был прекрасный рассвет и цифры отсчета запуска Системы. На душе было мутно, а штаны уже промокли от чужих слез.

— «7»

— «6»

— Как же… как же так…, - стенала кошкоженщина мне в ляжки между всхлипами, — Я же… я же его держала! Он был мой! Мооооой…

— «5»

— Ты всё сделала правильно. Я тобой горжусь, — продолжал наглаживать я бардессу, — Потом тебе такой же закажу. Обязательно. А с этим… да ты сама всё понимаешь!

— «4»

— Да… (всхлип). Но обидноооооо! Ыыыыы!! — продолжала своё мокрое дело несчастная девушка. В кои-то веки я её очень понимал.

А самое главное — гордился. За эту ночь мы сделали многое. Правда, предстояло не меньше.

— «3»

Система очень вовремя возвращается. После бессонной ночи, полной нервов и беготни, требуется допинг. Я, конечно, сейчас еще поглажу Мимику полчасика, а затем зальюсь кофе по самые брови, но возвращение моих могучих характеристик даст куда лучший заряд бодрости. Нужный, даже необходимый. В моей голове медленно выкристаллизовывался хитрый план. Подлый, простой, неимоверно коварный и жутко эффективный. Но это был слон, которого нужно было есть по кусочкам. Первые два за эту ночь мы уже отгрызли. Мимика хорошая, Мимика смогла…

— «2»

— «1»

— «Система перезагружена!»

И настало счастье. Личное, светлое, доброе. Для каждого. Даже извазюкавшая мои штаны в слезах и соплях кошкодевочка бодро и весело заерзала, чувствуя прилив сил. Веритас содрогнулся, заскрипев во многих местах, а затем начал душевно ругаться громким голосом. Наполовину от злости, наполовину от облегчения при виде нас на борту.

Город мгновенно ожил. До меня донеслись вопли радости, крики счастья, вой облегчения, стоны блаженства и прочие звуки, на которые богат простой народ, избежавший угрозы апокалипсиса. Разумные орали из окон, выбегали на улицу, обнимались, целовались, пели и плясали. Некоторые падали на колени и, разведя руки в стороны, что-то кричали небу. Кто-то, бедновато и не полностью одетый, судорожно грыз извлеченные из инвентаря продукты. Кто-то плясал, взявшись за руки. Куакарабилли, охраняющие гавань, смотрели на это с снисходительным стоицизмом во взглядах.

Я спокойно жевал булку, извлеченную из инвентаря, чувствуя, как тело наливается мощью от 171-го очка выносливости. Сонливость сдуло как ветром. Неплохо… неплохо… прямо ништяк! Охрененно! … зашибись!

А затем лог заполнился кучей однообразных сообщений! От неожиданности я поперхнулся булкой, но быстро успокоился, видя, что это всего лишь оповещения о поднятии навыков. Я получил 5 уровней к «Коварному пластуну», 20 к «Бесшумности», 22 к «Невинному виду», 3 к «Маскировке» и… всё к «Оратору».

В смысле все уровни. Совсем все. Не просто до 100, а с совершенствованием навыка до его предельного уровня! Сначала «Оратор» трансформировался в «Авторитетного оратора», затем перепрыгнул на «Говорящий с народом», а затем