Ночь богонгов и двадцать три пули - Андрей Бондаренко

— Заблудились? — предположил наблюдательный Свенн. — Сбились с маршрута?

— Пока ещё нет, — задумчиво хмыкнула Аль. — С правой стороны должна отыскаться боковая отворотка. Высматриваю.

— Вон же — неприметная дорожка. Отходит направо.

— Это не та. Рядом с нужной размещён соответствующий знак. Только он, э-э-э, как меня предупредили, установлен по-хитрому. То есть, слегка замаскирован, чтобы не бросался — всем подряд — в глаза. Ага, мелькнуло что-то похожее…

Машина, противно взвизгнув старенькими тормозными колодками, остановилась. На коротеньком столбике, притаившемся между двумя чахлыми кустами акации, была закреплена прямоугольная серо-белая табличка с надписью тёмно-синими буквами — «Alekseevka — 2, 5».

— Да, если бы ехали чуть побыстрее, то, наверняка, проскочили бы мимо, — признал Свенн. — Что мы видим на табличке? Какие-то непонятные для меня значки…

— Название искомого населённого пункта и расстояние до него от этого места, — пояснила Алина. — Вернее, расстояние до границы частного земельного владения. Сама деревушка, скорее всего, находится дальше.

— Откуда ты узнала, что дальше?

— От престарелого пархатого верблюда.

— Извини, не понял.

— Что изображено на табличке чуть ниже тёмно-синих значков?

— Э-э-э…. Какой-то узкий горизонтальный контур. Верно? — засомневался молодой человек. — Чёрный участок, не закрашенный. Чёрный, не закрашенный…. Что это такое?

— Шлагбаум. Баум-баум-баум…

— Баум-баум?

— Ага. Анекдот такой, про не в меру любопытную ворону. Неужели, никогда не слышал?

— Анекдот? Это, собственно, как?

— Потом, темнота космическая, объясню, — заводя автомобиль, развеселилась Аль. — Как можно жить без анекдотов и баек? Нонсенс законченный и странный, лишённый глубинного смысла…. Короче говоря, этот знак говорит о следующем. Алексеевка является закрытым населённым пунктом. То есть, располагается на приватных землях, огороженных, скорее всего, надёжным забором.

— Как же мы попадём внутрь? — забеспокоился Свенн. — Бросим виману и, помогая друг другу, перелезем через преграду?

— Обойдёмся без утомительных физических упражнений. В земных заборах всегда имеются прорехи, перегороженные шлагбаумами. Это такие длинные полосатые палки, расположенные горизонтально. Их поднимают, давая проехать, только перед виманами, в которых сидят свои.

— Неплохо придумано. А перед нами шлагбаум поднимут? Мы — для жителей Алексеевки — являемся «своими»?

— Поднимут, — сосредоточенно вертя баранку, пообещала девушка. — Впустят на территорию поселения, накормят, напоят, предоставят спальные места и окажут другую посильную помощь. Резидентша уже обо всём договорилась…. Ну, и дорожка. Сплошные колдобины, ямины и прочие рытвины. Обочина — по обеим сторонам — заросла высоченной травой и шикарными лопухами. Староверы, судя по всему, не балуют внешний мир частыми визитами.

— Староверы? Кто это такие? А ещё цифра — «2,5». Это в каких единицах измерения?

— Хорошие люди, поверь. Потом, в мирной обстановке, расскажу — что и как…. Про единицы измерения. Вообще-то, в Австралии приняты — «мили». Но здесь проживает много эмигрантов из других стран. Поэтому в провинции возможны и — «километры». Знаменитое местечковое самоуправство, так сказать. В данном же конкретном случае…. Может, речь идёт о — «вёрстах»? Не удивлюсь, честное слово…. Почему ты на меня так посматриваешь?

— Как — так?

— С лёгким подозрением и откровенным удивлением. Как будто увидел в первый раз.

— Тебе показалось, — непроизвольно отводя глаза в сторону, заверил Свенн и, помолчав две-три секунды, выдал длинную фразу на совершенно незнакомом мелодичном языке.

«Неужели он просёк, что я являюсь землянкой?», — мысленно охнула Алина. — «То есть, заподозрил, а теперь проверяет? Причём, самым элементарным и действенным способом?».

Она, состроив надменно-начальственную гримасу, нажала подошвой правого ботинка на тормоз и заявила:

— Отныне о полиглотических способностях-возможностях придётся временно позабыть. Причём, не только тебе, болтливый лорд Брюс, но и всем бойцам нашего славного отряда.

— Почему?

— По капустному кочану. Вылезаем из машины. Видишь — с правой стороны — просторную поляну?

— Вижу, — согласился юноша. — Симпатичное местечко. Ничего не скажешь…

— Отставить! — грозно нахмурившись, перешла в наступление Аль. — Забыл, аристократ вшивый, об армейской субординации и жёстких законах военного времени?

— Никак нет, госпожа старший лейтенант! Не забыл!

— То-то же…. Значится так. Озаботься, капрал, построением личного состава.

— Построением — это как?

— Мягкой попой — о твёрдый дверной косяк. Глазёнки округлились? Ах, да. Чванливая мирранская аристократия, как всем хорошо известно, откровенно не дружит с армейским юмором. Дежурная и безобидная шутка, расслабься…. Данный гранитный валун вполне сойдёт за трибуну. Здесь должны выстроиться полукругом юноши. С противоположной стороны относительно камня, соответственно, барышни…. Всё ясно?

— Так точно!

— Выполнять!

— Есть! А…. Ты куда?

— Отойду на пару минут, — слегка смутилась Алина. — По технологическим причинам…

Когда она, выбравшись из густого акациевого кустарника, вернулась на поляну, подчинённые уже выполнили приказ, дисциплинированно окружив массивный гранитный валун плотным серебристым кольцом.

— Дайте пройти командиру! — засуетился Свенн. — Расступились, олухи! Расступились…. Прошу вас, госпожа старший лейтенант! Разрешите, я подсажу вас на камушек…. Опа!

«У него сильные руки», — непроизвольно подумалось. — «Горячие, нежные и…, и волнующие…».

Оказавшись на вершине валуна, Алина медленно повернулась на триста шестьдесят градусов, пристально вглядываясь в молодые лица, и мысленно удивилась: — «Какие же у них странные глаза! Спокойные, равнодушные, слегка сонные. Прямо как у сытых фермерских коров после вечерней дойки. Странно…. Впрочем, наличествуют и исключения. Как приятные, так и не очень. Юный лорд Брюс смотрит на меня двояко. С одной стороны, оценивающе и с лёгким недоверием. С другой же, если отбросить в сторону ложную скромность, с неземным обожанием и щенячьим восторгом. Насквозь позитивно, короче говоря…. А, вот, Ари и Томас пялятся с ярко-выраженным неодобрением. И это ещё мягко сказано, мол, с неодобрением…. Ну, с Арисой всё более-менее понятно — ревнует, шалава инопланетная, в гости к братцу Кролику не ходи. Причём, ревнует как к моему начальственному статусу, так и к красавчику Свенну. А что, интересно, случилось с Томасом? Конечно, и в этом случае ревность имеет место быть. Но, ей-ей, существуют и другие веские причины для негативного отношения. Без серьёзного объяснения, судя по всему, не обойтись…».