Ночь богонгов и двадцать три пули - Андрей Бондаренко

— Ну, как же…. Ты же, красавчик белобрысый, сейчас говорил на польском языке?

— На румынском, — расстроено вздохнул Джеймс. — Устал я что-то, мадам. Вот, и расслабился чуток. Извиняюсь. Больше такого не повторится…

— Звонят и звонят. Никакого покоя, — расплачиваясь за поездку, пожаловалась Танго. — Приставучие все такие. Почти как листья с берёзового банного веника.

— Что это такое — «банный веник»? — насторожился таксист.

— Да, так. Образное выражение. Забудьте.

— Понятно…. А что пристают, так это вполне понятно и объяснимо. Если вы, уважаемая, перекраситесь в блондинку, то станете похожей на…

— На молоденькую Мерлин Монро?

— Ага. Точно.

— Я знаю. Спасибо, что подвезли.

— А сдачу?

— Себе оставьте, — покидая машину, гордо усмехнулась Танго. — Плохая примета.

— Какая? — заинтересовался таксист.

— Шотландская. Старинная и многократно проверенная. Мол, нельзя — перед началом важных и трудных дел — брать сдачу…. Всех благ!

Она поднялась на второй этаж, отомкнула — последовательно — четыре сверхсерьёзных замка, прошла в узкую прихожую, достала из дамской сумочки продолговатую чёрную коробочку и нажала указательным пальцем на крохотную белую кнопку, вмонтированную в правый бок прибора.

— Тию! Тию! — мелодично известила коробочка. — Мол: — «Всё нормально, хозяйка. Посторонние не заходили…».

Танго захлопнула дверь, отправила индикатор «посещений» в сумку, которую — в свою очередь — сняла с плеча и положила на столешницу изящной тумбочки чёрного дерева. После этого она с интересом посмотрелась в антикварное овальное зеркало, висящее над тумбочкой, и, довольно прищурившись, резюмировала:

— Хороша я, хороша. Да и одета неплохо. Да и замужем уже почти три года. Счастливо — замужем…. И чего мне дома не сидится? Один загородный дом — в Норвегии. Фьорды, сёмга, грибы, ягоды, все дела. Другой — в Испании. Первая линия Коста-Брава. До Барселоны рукой подать. Третий — на благословенных Мальдивских островах. Пальмы, кокосы, фантастическая рыбалка, сёрфинг. Мать его…. Но, как известно, служба — превыше всего. Штатская стезя, по словам авторитетных личностей, она такая ненадёжная, зыбкая и неверная. Порвут, суки жадные, на раз. А офицерская когорта, она своих никогда не сдаёт. Никогда. Даже за многие триллионы сраных американских баксов. По крайней мере, в это хочется верить…. Ещё очень хочется ребёночка родить. Доченьку. Симпатичную-симпатичную. Белобрысенькую, умненькую и очень серьёзную. Похожую на отца. То бишь, на моего обожаемого супруга…

Наспех покрасив губы, Танго прошла в квадратную комнатушку (три с половиной метра на два с половиной), оборудованную под среднестатистическую фотолабораторию.

Именно, что — «под фотолабораторию». На самом-то деле у этого помещения было совсем другое предназначенье. Гораздо более важное, серьёзное и многогранное.

Она сноровисто пощёлкала клавишами на пульте управления и, одобрительно поглядев на зелёные лампочки, загоревшиеся на боковой квадратной панели, вывалила из сумочки — на журнальный столик — целую кучу мобильников: разных моделей, размеров и расцветок. А потом сделала-совершила — с разных аппаратов — несколько телефонных звонков различной продолжительности.

— Ничего себе — новости. Театральная подружка Эрнандеса превзошла, на этот раз, саму себя. Охренеть можно запросто и надолго, — подытожила Танго и включила аппаратуру, обеспечивающую устойчивую видеосвязь с одной далёкой страной.

На плоском экране прямоугольного монитора, висящего на стене, возникла скучная и обыденная картинка — служебный кабинет классического бюрократа. Длинный начальственный стол для переговоров со столешницей морёного дуба. Стандартные офисные стулья итальянского производства. Высокие пластиковые стеллажи, выстроившиеся вдоль стен и забитые — под самую завязку — разнообразными справочниками и разномастными картонными папками. Антикварное кожаное кресло, расположенное в торце стола. Над креслом висел портрет в позолоченной рамке — два мужика в спортивных костюмах, полуобнявшись, сжимали в ладонях горные лыжи. Лица у мужиков были мужественные и одухотворённые — до полной и нескончаемой невозможности….

А в антикварном кресле располагался, с интересом листая толстый глянцевый журнал, дедушка — морщинистый, толстый, добрый и лысоватый. Внешне напоминавший мирного провинциального пасечника, но в генеральном мундире.

Старичок, реагируя на тоненькое пиликанье, поднял голову, добросердечно улыбнулся и вежливо поздоровался:

— Привет блондинкам!

— Я брюнетка, — поправила Танго.

— Крашеная.

— Сугубо для пользы дела. Здравия желаю.

— Молодец, помнишь о воинской дисциплине, — лукаво улыбнувшись, похвалил дедуля. — Кстати, твоё новое прозвище всем нашим понравилось. Я уже распорядился, чтобы его внесли в личное досье.

— Польщена…. А что это за глянцевый журнальчик в ваших мужественных руках? — не удержалась от дежурной колкости Танго. — Изучаете прелести юных обнажённых красоток? Типа — сугубо по суровой служебной необходимости?

— Всё, заканчиваем словесную разминку, — грозно нахмурил кустистые брови генерал. — Докладывай, декадентка законченная, о текущих событиях. Надеюсь, и неадекватные новости имеются, раз связалась со мной в неурочное время?

— Неадекватней не бывает…

Доклад занял минут пятнадцать.

«Странно, но на физиономии старого хрыча не наблюдается каких-либо значимых эмоций», — завершая рассказ, отметила Танго. — «Ни тебе удивления, ни изумления…. В чём тут дело? Такая крепкая нервная система? Или же у него имеются и другие источники информации? Наверняка, имеются. Хитрый и предусмотрительный лис…».

Генерал достал из кармана кителя тёмно-зелёные чётки и принялся сосредоточенно перебирать нефритовые горошины.

Минуты через две с половиной он плотоядно ухмыльнулся и произнёс:

— Значится так. По нашей старой проблеме. Пусть Хантер отрабатывает самостоятельно. Нюх у него — как у хорошей гончей…. Теперь по делам инопланетным. Сделаем так…

Старикан, насмешливо щурясь, излагал, а Танго отказывалась верить собственным ушам, так как всё услышанное напоминало откровенный классический бред законченного шизофреника.

Поставив перед подчинённой новые цели и задачи, генерал добросердечно посоветовал:

— Закрой рот, девочка. А то, не дай Бог, конечно, австралийская упитанная ворона залетит…. Вопросы?

— Кхы-кхы. Э-э-э, — замялась Танго. — А они, часом, не пошлют меня куда подальше?