Волчья кровь - Татьяна Корсакова

– Леха! Ну, Ле-е-е-ша! – Взмокшей от страха спиной Яся прижалась к шершавой стене, нашарила в кармане свечку и коробок.

Справа что-то зашуршало, заскрежетало, точно кто-то провел железом по каменной кладке. Свечка едва не выпала из дрожащих пальцев, вспыхнула спичка, выхватывая из темноты перекошенную рожу.

– У-у-у, я призрак Рудого замка! – завыла рожа голосом Лехи. – Страшно ли тебе, девица?

– Урод! – От невероятного облегчения захотелось плакать, огонь лизнул пальцы, и Яся выпустила спичку. – Скотина! – Девушка наугад врезала в то место, где только что стоял охранник. – Фонарик включи!

– Да ты что? – Луч фонарика вспорол темноту. – Я же пошутил!

– С мамой своей так шути! – Яся смахнула со лба испарину, зажгла свечку.

– Ой-ой, какие мы нежные! – Леха пожал широкими плечами и сказал уже другим, успокаивающим тоном: – Вот она, твоя печка.

Неровное, колеблющееся на сквозняке пламя свечи высветило глубокую нишу в каменной стене. Не без брезгливости и внутренней дрожи Яся забралась внутрь. Мощной тягой тут же задуло свечу.

– Дай фонарик! – попросила она.

– Держи! – В протянутую руку удобно легла прорезиненная рукоять. – Ну, что там? – послышался за спиной голос Лехи.

– Грязно. Копоть и пепел. – Яся громко чихнула, задрала голову, посмотрела в утопающую в темноте вентиляционную шахту.

– Ну, ищи давай свою побрякушку.

– Уже. – Она присела на корточки, подсвечивая себе фонариком, и принялась изучать стены и дно ниши. Нет, просто так здесь ничего не найти, придется повозиться. И извозиться… Касаться жирного слоя золы было противно, но Яся себя заставила. Сережку нужно отыскать до утра.

Яся так увлеклась, что совершенно потеряла счет времени. За спиной возился и что-то бормотал Леха. Где-то далеко, в самом конце коридора, загорелся наконец свет – заработал генератор, а Яся все никак не могла найти то, что искала. Она уже отчаялась, решила, что ошиблась шахтой, когда пальцы коснулись чего-то гладкого и круглого. Нашла! Наспех оттертая от грязи сережка в свете фонаря вспыхивала яркими искрами, радовала глаз и грела душу. Яся уже хотела было выбираться наружу, когда у дальней стены ниши что-то блеснуло.

Находка оказалась неожиданной и весьма занятной. На грязной Ясиной ладони лежал массивный железный перстень в виде волчьей головы. Синие камешки волчьих глаз горели так ярко, что чудилось, будто они подсвечиваются изнутри. Очень интересно…

Яся сунула перстень в карман джинсов, осторожно, пятясь задом, выбралась из ниши.

– Леха, я нашла, – проговорила она, оборачиваясь.

Охранника рядом не было. Когда и куда он ушел, увлеченная поисками Яся не заметила. Вот гад, бросил ее одну в таком жутком месте! Наверное, решил, что раз свет зажегся, то его присутствие в подвале необязательно, что дальше она как-нибудь сама. Хоть бы предупредил… Отступившие было страхи снова вернулись, сжав грудь железными тисками. Все, пора убираться, да побыстрее.

К выходу из подвала Яся уже не шла, а бежала, почти не обращая внимания ни на паническое уханье собственного сердца, ни на странный, приглушенный метровыми стенами хлопающий звук где-то в недрах подземелья. В ушах стоял только протяжный волчий вой…

Последняя холостая ночь. И планам кирдык, и вольной жизни тоже, как минимум на год. Но сегодня-то он свободен! И Лика совсем рядом, двадцать минут пешком, пять – на машине. Ясно, что все это зря, что лишь продлит агонию, но до чего же муторно! Комната, как клетка, вроде и не заперта, а ощущение пакостное, точно в ловушку угодил, из которой никакого выхода. Да не просто так, не случайно угодил, а практически по доброй воле. Договор с дедом – все равно что договор с дьяволом: и тот и другой хрен нарушишь. Дедово слово, пожалуй, еще покрепче будет. Да и он сам слово дал, чего уж там…

Часы показывали второй час ночи, когда в дверь постучали, не деликатно, как это делала прислуга, а громко и нагло. Кого еще нелегкая принесла?

Нелегкая принесла нареченную. Выглядела та так, словно только что выбралась из преисподней, растрепанная, с ног до головы перепачканная сажей. В шахту, что ли, лазила, ненормальная?!

– Там, – девчонка всхлипнула, махнула рукой куда-то в сторону, – там… Ты со мной сходи, да? Ты сам посмотри, хорошо?

Не хотелось ему никуда ходить, но уж больно вид у нареченной был интригующий.

– Что посмотреть? – Вадим вытолкал девчонку из комнаты, еще не хватало, чтобы она все ему тут изгваздала, сам вышел следом. – Нормально скажи.

– Идем! – Она дернула его за рукав рубашки, и на белоснежной ткани остался грязный отпечаток. Вадим брезгливо поморщился.

– Давай без рук, – буркнул он раздраженно, не дожидаясь приглашения, толкнул дверь, ведущую в девчонкину спальню, и присвистнул.

Кровь, свежая, еще не сменившая живой пурпурный цвет на мертвый грязно-бурый, была повсюду. Не кровь даже, а кровавые следы. Не человеческие. Возможно, собачьи. Или волчьи…

– Что это? – Вадим переступил порог.

– Не знаю. – Девчонка прошмыгнула следом, прижалась спиной к стене. – Я в подвал ходила, сережку искала…

– Одна?! – Оказывается, ошибся он, недооценил степень ее безбашенности. Это ж додуматься только – обшаривать подвал посреди ночи!

– Неважно, – девчонка мотнула головой. – Я ж ненадолго совсем уходила и комнату на ключ закрыла, вернулась – а тут вот это! – Старательно глядя себе под ноги, чтобы, не дай бог, не ступить в кровавые лужицы, она подошла к кровати и громким шепотом спросила: – Видишь?

Раньше не видел, а теперь заметил: на синем атласе покрывала в клочья истерзанное подвенечное платье, залитая кровью фата. Интересное кино…

– А получше ничего придумать не могла? Дед за такие художества по головке не погладит.

– Я?! Ты считаешь, это я все сделала?!

Вадим задумался: с одной стороны, правило «ищи, кому выгодно» еще никто не называл бредовым, но с другой – какой же ушлой нужно быть, чтобы посреди ночи найти где-то литр, не меньше, крови, устроить безобразие с волчьими следами, да еще успеть смотаться в подвал за сережкой!

– Кстати, сережка-то нашлась?

– Вот она! – Девчонка разжала грязную ладонь. – Ты наврал все! Никто там дрова не жжет!

– Не наврал, а предположил. – Вадим пожал плечами, брезгливо, двумя пальцами, потянул к себе то, что осталось от подвенечного платья, и сказал не без злорадства: – Ну, пойдем, подруга.

– Куда?

– Деда обрадуем!

Дед обрадовался. До такой степени, что Вадиму пришлось спешным порядком искать таблетки от сердца. Кто бы мог подумать, что какое-то порванное платье способно вывести из душевного равновесия столь непрошибаемого человека! Впрочем, чего душой кривить, испорченное платье – дело десятое, гораздо важнее, кто, как и, главное, зачем устроил это мерзкое представление с волчьими следами…