Гирделион. Безродное дитя - Святослав Игоревич Брызгалов

показал. Но этот яхгов культ! Там всё завязано на вере. Я могу дать тебе совет, могу научить сражаться, могу поведать основы основ, но углубляться – права не имею. В этом братстве есть правила. Одно из них звучит так: Верь своему наставнику, как самому близкому в мире человеку. И ты должен верить! – Ак-Сат остановился и многозначительно посмотрел на юношу.

– Но я верю тебе, – сказал правду Аверин.

– Но я не твой наставник, – тут Аверин совсем запутался, Ак-Сат это сразу понял, – Я плохо объясняю, да. Мне нужно успокоиться.

Мужчина сделал глубокий вдох и выдохнул. Затем ещё раз. И ещё. Он повторял упражнение до тех пор, пока буря внутри него не устаканилась. После чего сел в кресло, сделал глоток настойки и посмотрел на юношу. Он совсем его запутал. Даже, возможно, слегка запугал. А теперь и сам растерялся. Таким Аверин его ещё никогда не видел.

– Нет, парень, всё нормально, – спокойно сказал Ак-Сат, и Аверин, наконец, почувствовал того самого Учителя, которого знал всё это время. Уверенного, сильного, незыблемого, – Не слушай старого дурака, – он улыбнулся, располагая к себе, как он это обычно делал, – Да, по правилам культа, я не твой наставник, не назначен им. И не буду назначен.

– Но…

– Нет! – сразу перебил Ак-Сат юношу, и погрозил пальцем, – Я говорю – ты внимательно слушаешь. В культе есть своя иерархия. Я – не твой наставник и никогда им не буду. И вряд ли вообще у тебя когда-нибудь будет свой наставник в культе. Культ мёртв, ты единственный его последователь, насколько я знаю. Я вообще не думал, что возможно его возрождение. Это как же должны были сойтись светила, чтобы такое произошло, не иначе – судьба! Великолепное слово, чтобы свалить на него все беды и несчастья, – Ак-Сат покачал головой, – Но как есть. Я читаю в твоих глазах вопрос. Ты спрашиваешь, нужно ли тебе что-то делать, выполнять ритуалы культа? Нет, ритуалов нет. Но когда-нибудь ментаты взовут к тебе, и ты сделаешь то, что от тебя требуется. Захочешь воспротивиться? Противься, сколько вздумается. Обстоятельства приведут тебя к твоему предназначению. Так это работает. Мой тебе совет: верь в себя, свои силы и свой культ. Да, и не иначе. Это звучит запредельно странно, но именно вера в культ придаст тебе необходимые силы в нужный момент. Так это работает. И не смей сомневаться. Сомнения сделают тебя слабее. Запомни это, парень. Ты внимаешь? Запоминаешь?

Аверин не сразу понял, что от него ждут ответа. Он быстро закивал головой и тут же получил в лоб.

– Ой, запоминаю, – опомнился юноша.

– Ничего ты не запоминаешь, – улыбнулся Ак-Сат, – Я тебя понимаю. Но это ничего. Всё вспомнишь, когда надо будет. Я не могу сказать, что ждёт тебя, где, как и почему. Хотя некоторые моменты я вижу, – его глаза сверкнули, Аверин знал, что Ак-Сат не лжёт. Учитель не раз оказывал своё сверхъестественное чутьё, – Но правилами культа запрещено подобное вмешательство. «Каждый должен пройти свой путь», – процитировал кого-то мужчина, проведя рукой впереди себя, как будто эти слова были написаны в воздухе.

Ак-Сат взял чашку, сделал ещё пару глотков и продолжил.

– Теперь о твоих чувствах. И не твоих, – он сделал паузу, дожидаясь от Аверина реакции, чтобы знать, что тот понимает, о чём он говорит. Аверин понял сразу, – Ты способен ощущать чувства других. Это не есть что-то запредельное. Гор, Марон, Арана – они тоже на это способны. Это результат упорных тренировок, результат Учения. Но твоя связь с культом, связь с ментатами, усиливает эту способность. В простонародье, в воинских школах, в воинском искусстве это называют проницательностью, предвидением, фокусировкой, предчувствием. Различные гадалки и фокусники говорят – эмпатия. И, собственно, это слово больше подходит для описания данной способности. В-общем, называй, как хочешь, но тебе с этим жить. Смирись и научись пользоваться.

– Ты никогда не говорил так много, – сказал Аверин то, что уже давно вертелось у него на языке.

– Не каждый день приводишь в культ нового последователя, – полушутя сказал Ак-Сат.

– И всё же, почему я? Почему не Марон? – спросил юноша.

– Потому что… А-а-а!! – Ак-Сат схватился за голову и сложился пополам. Аверина охватил ужас, он бросился к мужчине, хотя даже не знал, чем ему можно помочь. Но спустя несколько секунд всё завершилось. Мужчина выпрямился, потёр лоб и договорил, – Это как-то связано с твоим будущим. Я не могу говорить об этом.

– Что это было? – выдохнул Аверин.

– Так ментаты пресекают попытки одних последователей вмешаться в судьбу других.

– Дак значит ты всё же тоже последователь культа?! – радостно воскликнул Аверин, – Хотя зачем-то пытался это отрицать.

– Всё не так просто, парень. Вот это объяснить будет гораздо сложнее, чем всё остальное. И поэтому я даже стараться не буду. И знаешь что? Я устал. Я правда устал. Мне даже кажется, что я готов поспать, – Ак-Сат и правда выглядел очень уставшим. Казалось, его веки вот-вот упадут, и он уснёт сидя в кресле. Аверин встал, подошёл к выходу и попрощался. Усталость навалилась и на него самого. Ак-Сат проводил юношу, заперев за ним дверь.

Аверин вернулся в казарму, где все уже спали. «Видимо, это испытание так на всех подействовало» – пронеслось в голове юноши. Он кое-как добрался до постели и практически сразу уснул. Было ясно, что даже на медитацию не хватит никаких сил.

Ак-Сат сидел в кресле, допивая свой напиток. Он чувствовал внезапно навалившуюся усталость, но не мог уснуть. Это терзало его, мучало. Он постарался сосредоточиться на чём-то другом. Его рука поднялась, и он начал поглаживать свою бороду, размышляя над тем, что сегодня произошло, и что же, в конце концов, ожидает его в будущем.

Все были так измотаны, что проспали до самого утра следующего дня. Утром, как это всегда и было, в казарму влетел Ак-Сат и объявил подъём. Он сказал, что всем следует ещё пару-тройку дней побыть в лагере. Обучиться ещё кое-чему. Понять себя, привыкнуть к своему новому бытию, как он выразился. И потребовал через полчаса явиться на тренировочную площадку. Все удивились, ведь раньше на сборы отводилось не более десяти минут. Гор по привычке вскочил и тут же чуть не рухнул. Его голова кружилась.

– Старость не в радость? – усмехнулся Марон, и в него тут же прилетела подушка.

– Как маленькие, дурачки, – посмеялась Арана, поднимаясь с постели, и тут же схватилась за голову. Мир вокруг плыл. Все чувствовали себя не очень, мягко говоря. Аверину было легче. Головокружения не было, но дико хотелось есть. Он поднялся с кровати,