Жестокая сказка (СИ) - Ангелос Валерия

Его взгляд леденеет. Адский огонь замерзает в момент. Выражение лица становится пугающим. Гораздо более мрачным и жестоким, откровенно бесовским, демоническим. Терпение Ахметова на пределе. Теперь точно не стоит нарываться и злить мужчину.

Подчиняйся. Просто подчиняйся и поскорее. Иначе он сорвется.

Желваки ходуном ходят. Челюсти скрежещут. Вены вздуваются на мощной шее. Кулаки сжаты. И черт, почему впечатление, будто ублюдок с огромной радостью стиснул бы пальцы на моей шее?

Я расстегиваю джинсы, сбрасываю кроссовки, избавляюсь от носков. Вроде и стоит потянуть время, а страшно медлить, поэтому стараюсь действовать. Стягиваю одежду. Сдергиваю футболку через голову, отбрасываю подальше. Остаюсь в нижнем белье.

- Чего застыла? – рявкает Ахметов, принуждая подпрыгнуть на месте, сжаться в комок, задрожать. – Хочу видеть тебя голой. Без этих гребаных шмоток.

Послушно снимаю бюстгальтер. Воздух забивается в груди. Закашливаюсь. Остро ощущаю тонкую границу, которую нельзя переходить. Не желаю гадать о причинах настолько резкой перемены в настроении мучителя, просто покоряюсь ему.

Мои пальцы замирают на бедрах, подцепляют тонкое кружево, сминают. Застываю в нерешительности. Закусываю нижнюю губу, отчаянно стараюсь побороть смущение.

Впрочем, какой смысл стесняться? Гад видел все. И трогал. Более того, он не прекратит, продолжит изучать мое тело самыми жуткими методами. Подонок не знает слова «стоп».

- Ладно, - хмыкает Ахметов. – Трусы оставляй.

Выдыхаю с облегчением. Спасибо хоть так.

- Пляши, - хлестко повелевает он. – Порадуй меня, принцесса.

Проклятье. Меньше всего на свете желаю его радовать. Однако и расстраивать напрочь отбитого отморозка не тянет. Танец – не самое худшее наказание. Мелочь по сути.

В очередной раз напоминаю себе, что необходимо проявить благоразумие, выполнить распоряжение, подыграть. Пора наступить на глотку собственной гордости. Уступить, иначе не выстоять.

Прикрываю глаза. Отступаю назад. Разлепляю веки, только ничего не меняется. Вокруг чернота. Трудно разобрать, как именно обставлена комната, очертания расплываются. И самый темный фрагмент – человек передо мной. Человек? Нет, не совсем. Зверь. Рустам Ахметов. Одержимый дикарь. Варвар, не способный испытывать нормальные людские эмоции. Бешеный психопат, от которого стоит держаться подальше.

Я в ловушке. В капкане. Должна танцевать. Но как? Без музыки? Двигаться наугад? Заводить этого морального урода? Возбуждать?

Дышу ровно, очень сильно стараюсь успокоиться и не податься панике. Пытаюсь мыслить трезво. В прошлом я посещала музыкальную школу, различные танцевальные кружки. Их было много. Но все это происходило давно. В другой жизни. Я и посещения клубов могла пересчитать по пальцам. Брат никуда не отпускал, вечно держал под строгим контролем, потом стало не до развлечений.

Брат. Отец. Я обязана связаться со своими родными людьми, поэтому нужно задобрить хищника. Нужно, чтобы ему понравилось зрелище. Или наоборот – не нужно?

Рваный бой сердца заменяет музыку. Ледяной пот прошибает плоть, вынуждая трепетать, содрогаться при каждом толчке пульса, при каждом ударе крови по вискам.

Я начинаю танцевать. Отключаю мозг. Действую механически. Двигаюсь, не слишком задумываясь о том, как выгляжу со стороны. Забываю, что практически голая перед врагом.

Можно представить где-то вдалеке звучит мелодия, а я приплясываю в такт, ловлю ритм, повинуюсь глубинной тяге, потребностям тела. Можно вообразить, будто я в клубе, рядом друзья, никакая опасность не угрожает нам.

Много чего можно, однако получается с трудом. Черт, не получается. Подавись своим проклятым танцем, Рустам. Наслаждайся. Смотри слюной не захлебнись.

Щелчок в голове. Четкий. Отлично различимый. Точно скрытый тумблер переключают. Я смелею, наглею и пускаюсь во все тяжкие. Вдруг осознаю: он не тронет меня. Пока длятся месячные, не прикоснется. Ему действительно нельзя, причем запрет относится ко всем видам секса. Если бы не это, я бы уже орала под ним от боли, выла от безысходности.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сколько дней в запасе? Пять, не меньше. А то и целая неделя. Как повезет. Но пять будет наверняка, а за такой период многое может поменяться.

Дьявол, что вытворяю? Слишком откровенные движения бедрами, порочные, развратные, до безумия разнузданные. Не стоит нарываться, не стоит. Но удержаться выше моих сил. Удержаться не выходит.

Пожалуй, мне хочется поиздеваться над ним. Немного. Отплатить за свое унижение. Вызвать обратную реакцию, довести до точки кипения. Он ведь ничего не сделает. Не дотронется до меня, когда я в таком состоянии. Видно, это его и злит. Вот истинная причина звериной ярости. Каменная эрекция, которой нельзя дать волю. Разрешается наблюдать, никаких вариантов сверх того.

Я полностью отдаюсь танцу. Погружаюсь в гипнотический транс. Выгибаюсь, извиваюсь, словно змея, полыхаю, будто столп пламени, взвиваюсь, оборачиваюсь. Руки плавно движутся вокруг тела, пальцы скользят по талии, по бедрам, обводят ягодицы, после соскальзывают вниз. Бедра вращаются быстрее, выписывают «восьмерки» в накаленном до предела воздухе.

- Дрянь, - как громом ударяет, и в ту же секунду мои волосы накручивают на кулак, заставляют вскрикнуть от боли. – Маленькая похотливая сучка. Не терпится на хер запрыгнуть?

- Сам сказал, - шиплю, стиснув зубы, встречаю обжигающий взгляд. – Танцуй. Так в чем проблема?

Глава 39

Ахметов отпускает меня. В секунду избавляет от мёртвой хватки, обходит вокруг, пожирает взглядом. Едва держусь на ногах, распрямляю плечи, не собираюсь показывать ему слабость.

- Я хочу поговорить с отцом, - выдаю твёрдо. - Хотя бы несколько минут. Под твоим полным контролем, как угодно. Я должна с ним пообщаться. Прошу.

- Ты помнишь условия, - жаркое дыхание опаляет затылок.

- Но я же...

Он снова останавливается передо мной. Чёрные глаза прожигают тело. И к моему глубочайшему стыду соски твердеют от такого пристального внимания. Превращаются в острые пики. Саднят от напряжения. Под тяжёлым взглядом даже просто дышать страшно. Невольно складываю руки на груди, пробую прикрыться.

- Мой член тоскует по твоему горячему горлу, - хрипло заявляет Ахметов. - Я давно такой податливой шлюхи не встречал. Глотка точно под болт тянется.

Ублюдок. Подонок. Урод проклятый.

Кровь ударяет в голову, врезается кипучей волной.

- Твой член куда угодно заскочить готов, - бросаю, не думая, выпаливаю на автомате. - Что? Мало администратора? Мне показалось, все твои запросы удовлетворены по высшему разряду.

Крупные ладони сжимают талию. В следующий миг я уже оказываюсь на кровати, вдавлена в постель, накрыта мощным телом. Ноги раздвинуты. Лихорадочная дрожь сводит бёдра. Спина выгнута дугой.

Вскрикнуть не успеваю. Дернуться не способна. От шока даже не оказываю сопротивление.

Рефлексы у него безумные. Бежать от такого зверя глупо. Поймает и задавит. Придушит за долю мгновения. Растерзает на куски, переломает все кости.

- Я тебя научу, - шепчет прямо в рот, однако не дотрагивается. - Как я люблю, как мне нравится. Будешь по самые яйца заглатывать. Задницу подставлять и подмахивать. На славу мой хрен обработаешь. Во вкус войдёшь.

- Зачем ты говоришь такие ужасные вещи?

- Затем что ты хочешь именно это от меня услышать.

- Нет, - отчаянно мотаю головой. - Не хочу.

- Лжёшь, - скалится, прикусывает мою нижнюю губу, не до крови, совсем слегка, оттягивает на себя, вызывая болезненный спазм в низу живота. - Ты вечно мне лжёшь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Ошибаешься, - бормочу.

- На все готова, лишь бы не признавать правду, - замечает жёстко.

- Правду? - всхлипываю. - Какую правду?

Он трется щетиной о мою шею, пробуждая волны ледяных мурашек, заставляя извиваться и содрогаться, давиться стонами. Кожу покалывает, причём везде и сразу. Безумие, чистое безумие.