Узнай меня - Юлия Кир

— Ладно… что бы тебе такого, полегче. Вот первый.

«Жена говорит мужу утром:

— Представляешь дорогой мне сегодня приснилось, что ты подарил мне шикарное бриллиантовое колье! Что бы это значило?

Муж, целуя ее, отвечает:

— Узнаешь вечером.

Вечером жена заставила слуг накрыть стол, пожарить мяса, самолично сходила в подвал и нацедила самого лучшего вина, зажгла в комнате магические свечи, а слуг выгнала подальше. Прибывает муж, дарит ей коробку. Жена с замиранием сердца открывает, а там… книга «Толкователь снов»…

Иэнель искренне отсмеялась, а потом задумалась.

— И почему многим женщинам от мужчин нужны исключительно дорогие подарки? Неужели мы все такие меркантильные? — возмутилась Иэнель, но как-то быстро сникла, вспомнив сегодняшние свои размышления.

— Наверное не все, — серьезно предположил Урмэд, — а только каждая…

В него полетело хлебным мякишем. Дайн захихикал и кинул в Иэнель «жопкой» колбасы.

— Следующий! Я требую продолжения банкета! — воскликнула Иэнель потрясая рюмкой.

Урмэд скептически приподнял бровь, но внял уговорам.

— Светлый айн Эйнар женился на богатой дочери герцога. Через три месяца отправился в военный поход со своим другом. Друг его спрашивает:

«Слушай, ответь мне откровенно. Зачем ты на свою жену надел пояс верности? Между нами говоря, она же такая страховидла. Ну кто на нее позарится?»

«Так в том-то и дело! Вернемся с войны, и я ей скажу — дорогая, а ключик-то я потерял!»

— Жалко девку, — расстроено шмыгнула носом Иэнель, посасывая лимон и становясь на сторону несчастной.

— Ладно, теперь не про супружеские отношения, так и быть:

Изможденные походом дайны сидели за круглым столом. В замке нависла тревожная тишина. И тут, чтобы разрядить обстановку, в центр комнаты выскочил маленький королевский шут и весело пошутил… Все долго смеялись, а труп закопали за замком.

Вот тут Иэнель действительно смеялась. Со слезами, битьем ладошкой по столу и проговариванием последней фразы — дочь своего отца…

— Ой, не могу…пошутил! За замко-о-ом…!

Бутылка «Сиреневого Флера» давно закончилась.

За окном грохотало, ветер гнул деревья, а дождь стлался по траве мокрыми волнами. Буря разыгралась не на шутку, тем уютней и спокойней было в мастерской. Дрожа и почти не давая света, в стеклянном ультрамариновом бокале из постановки, горела одна маленькая не магическая свечка; звонко трещал сверчок где-то под порогом, наверное, в старом шкафу; вспышки молнии озаряли комнату загадочным сиреневатым светом.

Иэнель подошла к окну с восхищением и трепетом наблюдая как беснуется стихия.

— Урмэд, — совершенно трезвым голосом спросила она, — Как думаешь, могли бы мы встретиться в той твоей жизни?

Она почувствовала, как он подошел сзади, стал близко, но не коснулся.

— Возможно, — очень тихо сказал он.

Почувствовала его дыхание, что чуть колыхало волосы, грусть в голосе.

Урмэд не знал, говорить ли ей о том, о чем сам догадался только сегодня, но подумав — не стал. А вдруг, он не вернется, вдруг через три дня престанет быть? Ему не хотелось, чтобы она страдала от его слов, сокрушалась о том, чего никогда бы не было. Пусть уж лучше вовсе не знает.

За окном в темноте лил дождь. Молнии били в океан, озаряя небо и ее лицо розоватым сиянием: прямой, чуть вздернутый нос, чувственные губы с острой ложбинкой и изгибом, словно плечи лука лесной девы. Брови вразлет и удивительного, фиалкового цвета глаза. Ему мучительно хотелось коснуться ее, и он искал малейший предлог.

— Ты сама расчесывалась?

— Да, а что? — удивилась она, чуть повернув голову.

— У тебя колтун сзади не распутан, — ласково усмехнулся он.

— Я мазь оставила в комнате, утром продеру, — но подумав, жалобно добавила — А у тебя тут нет?

Урмэд улыбнулся, и снял с полки баночку.

Бережные прикосновения кружили голову (или все-таки «Флёр»?). Чувствовала, как пряди скользили сквозь его пальцы пуская по спине стаи жарких мурашек. Иэнель прикрыла глаза и, неосознанно, тихо застонала. Дыхания стало не хватать, она повернулась к нему лицом, чтобы увидеть его глаза — те самые, которые наводили на нее ужас.

Он кончиками пальцев провел по абрису скул, коснулся щеки, влажных от алкоголя губ, отвел непослушную прядку волос за ухо.

Они завороженно смотрели друг на друга, не смея дотронуться, сделать первый шаг навстречу друг другу и своему влечению.

— Ну же, Урмэд, пожалуйста, не заставляй меня просить, женщина не должна просить… — почти всхлипнула она. Видела, как тяжело ему решиться, почти физически ощущала его страх сделать что-то не так. Её перестали пугать его шрамы, неправильность черт и странные глаза. Сейчас, при свете молний он казался ей древним, грозным, почти богом… Неужели это всё «Флер»? — думала она с ужасом, с трепетом касаясь его губ…

Урмэд устал сомневаться, устал искать предлог чтобы не заглядывать в ее глаза, устал заставлять себя не касаться ее, устал бояться последствий, списывая на долг, обстоятельства и обязательства. В конце концов они были предназначены друг другу еще пятнадцать вёсен назад, целую жизнь назад! Так гори оно всё огнем, как горит сейчас его сердце, согревая искалеченную душу, пробуждая в нем то, что он всегда чувствовал к ней.

Он осторожно поцеловал, словно проверяя ее реакцию, прижал чуть сильнее к себе и тут же почувствовал отклик. Руки блуждали по ее телу, заставляя Иэнель тихо постанывать. Она подалась к нему, полностью подчиняясь его движениям, отвечая на них, отзеркаливая.

— Нель… где же ты так долго была? — переводя дыхание и зарываясь лицом в её волосы, прошептал он.

— А ты почему не отыскал меня раньше?

— Не успел, — ответил он совершенно серьезно, вновь накрывая ее губы жарким поцелуем.

Потом подхватил на руки и толкнув какую-то неприметную дверцу, осторожно, словно самое дорогое сокровище положил на мягкую кровать.

— Еще одно моё убежище — улыбнулся он, щекоча дыханием ухо. Иэнель пискнула и тихо засмеялась.

Он медленно расшнуровывал тесемки корсажа, наслаждаясь, и награждая поцелуями каждый сантиметр отвоеванного у ткани тела. А она уже давно сняла с него рубаху, жадно целуя, словно залечивая ужасные шрамы на груди, плечах, животе. Оставшись в тонкой сорочке, требовательно повалила его на подушки, спускаясь всё ниже, заставляя его тихо стонать и выгибаться от ее прикосновений.

Она никогда не была так счастлива, как с ним этой ночью и уверена, больше ни с кем и никогда не будет. Вряд ли всё это «Флёр»?

Иэнель проснулась от яркого света, что проникал под закрытые веки. Густого, словно застывший янтарь, а они в нем две маленькие букашки, завязшие в любви и вечности.

Почувствовала, что лежит в его объятьях повернувшись спиной, ощущала его дыхание у себя в волосах, руку,