Солдатский долг. Воспоминания генерала вермахта о войне на западе и востоке Европы. 1939–1945 - Дитрих фон Хольтиц

Поэтому пришлось создать танковые дивизии, которые являлись самостоятельными соединениями, располагавшими всеми видами оружия и боевой техники и необходимыми вспомогательными службами. Логическим развитием этого стало объединение танковых дивизий в корпуса, а корпусов – в танковые группы, позже армии.

Пришлось ждать начала Второй мировой войны, чтобы увидеть масштабные операции, самостоятельно осуществляемые значительными танковыми соединениями. В качестве примера назову прорыв немецких танковых групп в 1940 году к Ла-Маншу (танковая группа Клейста, в авангарде которой наступал 19-й танковый корпус Гудериана) и западнее Вогезов через Лангр до швейцарской границы (образованная на второй стадии Французской кампании танковая группа Гудериана). Большими успехами во Франции, в Польше и России в начальный период войны германская армия была обязана применению авиации и, в еще большей степени, танковых войск. Точно так же, как русские и их западные союзники своими успехами были обязаны тем же родам войск во второй половине войны.

Таким образом, задачи танковых войск не ограничиваются уничтожением первого рубежа обороны противника. Эта задача, впрочем, часто поручалась пехотным дивизиям для достижения эффекта внезапности. Задача танковых частей и соединений, напротив, заключается в первую очередь в уничтожении и нейтрализации резервов противника, его штабов, узлов связи. Их используют в целях окружения и уничтожения крупных сил неприятеля подобно тому, как это сделал еще Ганнибал при Каннах в 216 году до н. э. Классический пример операции такого рода – окружение и уничтожение нескольких русских армий осенью 1941 года восточнее Киева. Это сражение, разворачивавшееся на территории в более чем триста километров в глубину, стоило противнику потери совершенно невероятного количества боевой техники и военного имущества, а также более миллиона человек пленными[66].

Поскольку танковые соединения стали самостоятельным родом войск, следовало снабдить пехоту средствами, позволяющими ей поддерживать эти соединения в наступательных и оборонительных действиях. Следовало найти замену пехотному танку времен Первой мировой. Германская армия создала самоходное артиллерийское орудие. Как и танк, оно ставилось на гусеничное шасси, что делало его вездеходной машиной. Но, в отличие от танка, снабженного вращающейся на 360 градусов башней, самоходка имела очень ограниченные возможности для ведения бокового огня. Хотя самоходка получала лишь частичное бронирование (штурмовые орудия имели бронирование не хуже танков), она давала своему экипажу такое преимущество, как больший обзор, и была более маневренной по сравнению с танком (имела также более низкий силуэт). Эти характеристики делали ее грозным противником для бронетехники противоборствующей стороны, поэтому самоходно-артиллерийские установки стали одним из лучших наших противотанковых средств.

В атаке САУ (штурмовые орудия) сражались в относительно плотном взаимодействии с пехотой, разрушая очаги сопротивления противника и увлекая за собой пехоту. В обороне штурмовые орудия служили командирам пехотных полков и дивизий прекрасным мобильным резервом. Когда германская армия была вынуждена перейти к обороне, пришлось искать новые способы применения танковых соединений. Опыт очень быстро показал, что и в обороне эффективность танка основывается на его мобильности. В принципе, было ошибкой создавать оборонительные позиции, удерживаемые танками, выставленными в линию, словно неподвижные доты. Подобное использование танков лишало командование великолепной мощной поддержки, оказываемой им сосредоточенным огнем башенных орудий имеющих возможность быстро перемещаться танков. Было понятно, что командиры пехотных частей для поддержания морального духа своих подчиненных хотели бы иметь как можно ближе к передовой находившиеся на их участке фронта танки. Но в большинстве случаев это было ошибкой, и подобная мера не годилась для тех мест, где танкам априори невозможно было маневрировать, например в лесистой или болотистой местности.

В обороне наиболее эффективным было массированное применение танков для отражения вражеского прорыва. Особенно успешной оно бывало при атаке на неприятельские танки, которую можно было осуществить только значительными танковыми силами. Их держали в резерве на тех участках обороны, которые могли стать ключевыми, и, словно пожарные команды, бросали в самое пекло. Предварительно досконально изучались все возможности такого вмешательства, подъездные пути, возможные цели. На месте, совместно с командирами, отвечающими за различные участки линии обороны, разрабатывались способы объединенных действий пехоты и артиллерии. Когда все было готово, требовалось всего одно слово, чтобы начать атаку. В этих условиях немецкие танковые части могли бы, даже в обороне, добиться замечательных успехов. Они проявили себя, так сказать, становым хребтом основной линии обороны.

Танковые войска являются и, наверное, в будущем останутся решающим родом войск современных армий. Размышляя над уроками прошедшей войны и думая о сегодняшней напряженной ситуации, о будущем Западной Европы, более или менее открыто приходишь к мыслям о русских танках.

Не вызывает никаких сомнений то, что превосходство русской армии над германской начало проявляться с того дня, когда русские, следуя в этом немецкому примеру, стали использовать крупные танковые соединения в стратегических операциях. Производство нами танков год от года сокращалось, по мере усиления англо-американских бомбардировок наших заводов[67]. Русские же, напротив, выставляли на фронт все больше танковых соединений. Огромное количество русских танков, подбитых нами, было, конечно, тактическим успехом и свидетельствовало о доблести наших солдат[68] и качестве нашего вооружения. Но в долгосрочной перспективе эти успехи не могли скрыть численной недостаточности наших сил, из-за чего мы не имели возможности противостоять русским. Что толку было подбивать четыреста танков из тысячи, если русские оставшимися шестьюстами осуществляли прорыв и все равно выигрывали сражение?

Не вызывает никаких сомнений то, что русские помнят об эффективности своих бронетанковых сил во время последней войны. Державы, отвечающие за оборону цивилизованного Запада, тоже должны помнить об этом.