Похитители тьмы - Ричард Дейч

Он вдруг понял, где может быть спрятана карта, и от этого у него защемило сердце. Поскольку то, что он должен сделать, явно было действием, направленным против бога, против воистину одного из лучших творений, которое пробуждало в человеке самые сокровенные его чувства. Произведение поразительных достоинств, увидеть которое не суждено человечеству.

Майкл вытащил из сумки десятидюймовое долото, молоток и подошел к мозаике. Приложил долото к центральной точке стены и, закрыв глаза, моля о прощении, со всей силы обрушил на нее молоток.

Иерусалим потрескался, по древним мирам прошла сеть трещин, словно сам Господь уничтожал человечество. Плитки посыпались на пол мелкими осколками. Сент-Пьер снова и снова молотил по шедевру, пока центральная часть мозаики не исчезла.

Поначалу он решил было, что проделал бесполезную работу, без нужды испортив произведение искусства, но потом, включив фонарик, увидел, что это не так. Поначалу он разглядел какие-то темные очертания, смешивающиеся с землистого цвета стеной. Затем разглядел какую-то темную, черную, смоляную субстанцию, водонепроницаемую и липкую, — таким веществом обрабатывают кровли и лодки. Майкл потрогал рукой сухую поверхность и почувствовал, что за ней пустота. Провел долотом по периметру. Перед ним была секция размером два на два фута, черное органическое вещество, образующее водонепроницаемое покрытие.

Майкл быстро соскоблил смолу, под которой обнаружился деревянный короб. При помощи ломика он сдвинул его, вытащил наружу и положил на пол. Короб из кипариса, обмазанный смолой, с медными петельками сзади. Замок выполнял чисто декоративную функцию — он легко открылся, стоило Майклу поддеть его долотом.

Затаив дыхание и сгорая от нетерпения, Сент-Пьер медленно поднял крышку, откинул ее, взял фонарик и посветил внутрь. Короб был сухой — его герметичная упаковка не подвела, сохранила в целости то, что он видел перед собой. Майкл протянул руку и вытащил горсть монет — золотых, серебряных, медных и оловянных. На него смотрели отчеканенные лица султанов и иных властителей. Он засунул руку еще раз и вытащил свернутую в трубку и перевязанную мягкую шкуру, перерезал связывающую ее веревку и развернул. Перед ним была карта. Большая, подробная, с примечаниями и объяснениями по краям. Майкл, наконец, вздохнул свободно.

Потом пригляделся — и сердце его упало. Это не вторая половина карты Пири Рейса. Не та, с помощью которой можно освободить сестру КК и спасти Симона, не цель его поиска. Здесь были изображены города и маршруты, Европа и Ближний Восток. По этой карте из разных уголков мира можно добраться к святым местам трех ведущих религий: Мекке, Иерусалиму и Вифлеему, Медине, горе Синай и Хеврону, до мест, которые располагались ближе всего к Богу, Аллаху, Иегове.

Майкл отпрянул, разочарованный неудачей. Он собрал информацию по крохам из записок Симона и расследований КК. Сент-Пьер не любил полагаться на других, и его упорное желание работать в одиночку и брать всю ответственность на себя никогда не подводило его, но теперь, не имея времени подтвердить информацию самостоятельно…

Майкл перевел свои мысли в другое русло; он не собирался сдаваться.

Посмотрел на мозаичный шедевр и без колебаний наставил долото на небеса. Посыпались куски мозаики с изображением ангелов и святых. Там, где только что находилось царство звезд, осталась только голая порода и выемка, покрытая смолой, где находился второй короб.

Не теряя времени на размышления, Сент-Пьер склонился над ним, сорвал замок, поднял крышку и заглянул внутрь. На сей раз все было еще хуже. Он смотрел на книги и свитки, извлек богато украшенную Библию, аккуратно выписанную в догуттенберговскую эпоху. Кожаная обложка украшена рубинами и сапфирами, латинский текст иллюминирован со всем тщанием. Был там и великолепный Коран с изящнейшей арабской вязью, и гигантский свиток Торы, завернутый в материю, скрепленную золочеными кнопками.

Майкл смотрел на них, и его охватывало смятение. Он не мог представить себе причину, по которой нужно было прятать эти священные книги. Да, они изящны и наверняка стоили немалых денег, но не являли собой что-либо уникальное. И карта при беглом просмотре не обещала ничего судьбоносного для человечества и, казалось, не скрывала каких-то великих тайн.

Но потом он вспомнил слова КК: «Карты. Путеводители». Священные книги показывали путь на небеса, и если следовать их указаниям, то можно получить высшее вознаграждение, искупление, жизнь вечную. Они и в самом деле представляли собой карты.

И Майкл неожиданно понял суть мозаичных полотен на стенах — почтительное изображение миров, путь к которым открывался с помощью путеводителей, спрятанных в стене.

И тут его осенило. Такого чувства боли и страха он еще не чувствовал в жизни. Теперь у него не осталось сомнений относительно того, где спрятана вторая половина карты Пири Рейса.

Майкл посмотрел на последнее изображение, последний здесь образец мозаичного искусства, находящегося под небом и землей. Он смотрел на изображение ада и думал: ах, если бы перед ним опять были те мозаики, что он только что уничтожил, если бы их священные изображения могли избавить его от кошмара, который будет преследовать его в течение долгих месяцев…

Глава 25

КК смотрела на двух охранников, которые лениво совершали очередной получасовой обход, не замечая ее присутствия. Она отсчитала минуту, вышла из тени стены, вытащила из сумки две маленькие коробочки и положила их друг против друга на дорожке. Нажала маленькие кнопочки наверху и выравнивала коробочки, пока в ее наушниках не раздался высокий «бип», подтверждая, что между двумя коробочками беспрепятственно проходит лазерный луч. Снова нажала кнопки, и в наушники вернулась тишина — ее невидимый барьер активирован.

Кэтрин побежала к круглому зданию — гробнице Селима II — и поставила еще два сигнальных устройства в двадцати футах от двери. Проверила и эту пару — здесь звук был выше и громче. Эта закладка давала ей предупреждение об опасности всего за несколько секунд, но уж лучше такое, чем полная неожиданность.

Сооружение перед ней дышало древностью, но замок на двери был из самых современных. И, хотя он и покрыт протертой местами зеленоватой патиной, производя впечатление старинного свинца, но начинка самая что ни на есть продвинутая. Этот замок рекламировался как невскрываемый, как не доступный ни для одной отмычки; он считался одним из лучших. Но и у него имелись свои слабости. КК ввела плоский двусторонний ключ в узкий цилиндр, удерживая его там, и нажала кнопку, которая привела в действие отполированные датчики, а те, в свою очередь, активировали лазер. Этот ключ, купленный ею в Германии, обошелся ей в пятнадцать тысяч евро, и она вовсе не обрадовалась, когда узнала, что Майкл купил такой же для своего бизнеса за три с половиной тысячи долларов в Нью-Йорке.

Ключ легко повернулся, и замок открылся, издав тихий щелчок.

Кэтрин быстро проскользнула внутрь, закрыла и заперла дверь, потом положила рюкзак и сумку на пол, повернулась и оглядела великолепное помещение. Интерьер отличался изысканной красотой и представлял собой изящное воздаяние человеку, достижения которого меркли рядом с деяниями его отца и деда или его великого визиря; но последние нередко приписывались этому властителю. Они ничтожны и в сравнении с достижениями его жены, похороненной рядом, женщины, которая прославилась, когда на освободившийся трон отца взошел их сын Мурад III. Но он был султаном, правителем одной из крупнейших мировых империй. И эта усыпальница стала ему воздаянием.

КК остановилась перед гробами, каждый из которых обтянут зеленой материей. Всего здесь их сорок четыре. Дети, братья и сестры, сыновья, убитые для того, чтобы они не могли вырасти и стать помехой на пути к трону. Убийство во имя стабильности империи — практика, использовавшаяся в Средние века и в древности гораздо чаще, чем нам это хочется признавать. Короли и султаны, фараоны и императоры — все они были одержимы паранойей, все с подозрением поглядывали на свое окружение. Потому что, оказавшись на самом верху, следующий шаг ты мог уже сделать только в могилу. Не было ни выборов, ни передачи власти, только преемственность через смерть.

Но Селим II пал не от рук сыновей или братьев, визирей или адмиралов, не от яда, меча или кинжала. Он стал жертвой несчастного случая, его правление завершилось падением в буквальном смысле этого слова. Он умер от травмы, полученной при унизительных обстоятельствах — свалился в пьяном виде в собственных банях в 1572 году и ударился головой.

На сооружение его усыпальницы ушло четыре года — казалось бы, довольно долгое время в ту эпоху, когда короли или султаны пригоняли на строительства тысячи людей и могли соорудить за три года целый дворец. Усыпальница была творением великого архитектора Мимара Синана, автора более чем трех сотен выдающихся сооружений Османской империи, включая гарем Топкапы, мечеть Селимие в Эдирне и мечеть Сулеймание в Стамбуле. Он дожил до девяноста девяти лет, был близким другом великого визиря Мехмета-паши и считался одним из величайших архитекторов в истории, сравнимым с Микеланджело.