Страсть по завещанию - Сабрина Джеффрис

— Миссис Даффет, мне очень жаль, но… — начал было Джексон.

— Посидите еще немного. В кои-то веки я могу поговорить с моей девочкой. — Она взяла Селию за руку и повернулась к Джексону: — Я хочу узнать все об их семье: чем они занимаются, как поживают… что за люди их мужья и жены… — Ее лицо просияло. — Они тоже приехали в наш городок, мистер Пинтер? Я хочу сказать, так как мисс Селия еще не замужем, то вряд ли вы приехали сюда одни.

Селия бросила предостерегающий взгляд на Джексона.

— Вся семья осталась в Холстед-Холле, но с нами приехала моя служанка. К сожалению, мы ее не взяли с собой, потому что она сильно проголодалась и осталась в придорожном постоялом дворе. Мы не знали, сколько времени у нас займет визит к тебе.

Слава богу, вроде бы няня поверила в ее не очень правдоподобный рассказ.

— Тогда вам можно и не торопиться, верно? Вы ведь и сами, должно быть, сильно проголодались. Останьтесь выпить чаю.

Селия повернулась к Джексону:

— Давайте останемся? Возможно, няня вспомнит еще какие-нибудь детали. У меня к ней столько вопросов…

— Уже начало первого, — предупредил он.

— Если мы останемся всего на часок, то к трем часам доберемся домой. К этому времени все только начнут выходить из своих комнат.

Он посмотрел на выжидающие лица миссис Даффет, ее внучки Энн и вздохнул.

— Хорошо. Часок, не более, слышите?

Селия кивнула. За это время можно, пожалуй, узнать и еще что-нибудь.

Спустя два часа Джексон разрывался между двумя желаниями: придушить Селию и утешить ее, когда она слезно расставалась с миссис Даффет. Он понимал, почему Селия оттягивает отъезд. Она все еще потрясена известием о том, что у ее матери был любовник, и пытается найти в рассказе няни хоть какое-то несоответствие.

Но если они не вернутся в Холстед-Холл до того времени, как обнаружится их отсутствие, ее репутация будет погублена. Молодая незамужняя женщина не должна в одиночку отправляться на прогулку, как бы коротка она ни была, с неженатым мужчиной. Единственный выход — брак между ними.

Брак. А почему бы и нет?

Он наблюдал, как Селия сжимает в объятиях миссис Даффет, и сильное страстное чувство охватило его. На какой-то момент он представил себя мужем Селии и увидел идиллическую картину.

Каждый день после работы на Боу-стрит он возвращается в Чипсайд, дома его ждет жена и встречает поцелуем. Они спокойно обедают и идут гулять по мосту Блэкфрайарз через Темзу, чтобы полюбоваться закатом солнца летом или восходом луны зимой. Вернувшись домой, он садится писать отчеты, а она занимается штопкой носков…

Он подавил смешок. Разве леди штопают носки? А прогулка по мосту в лунную ночь может заменить ей посещение театра?

«Время от времени ты сможешь позволить себе провести вечер в театре или купить новые носки», — усмехнулся он.

Но и это будет только в том случае, если он займет должность председателя суда. А когда появятся дети…

Дети? Мечты увлекли его слишком далеко: брак между ними невозможен из-за чертовых условий миссис Пламтри.

— Леди Селия, — голос его прозвучал резче, чем он хотел, — нам пора уходить.

Она оторвалась от миссис Даффет с прощальной улыбкой.

— Да, конечно, мистер Пинтер.

Наконец они добрались до платной конюшни, где оставили своих лошадей. Он ждал, что она заговорит, но Селия молчала. Она молчала, пока они выводили лошадей, пока выезжали из городка.

Спустя некоторое время Джексон не удержался и заговорил первым — ему очень хотелось узнать ее мнение обо всем услышанном. В отличие от утренних часов сейчас, после полудня, дорога была пустынной.

— Я все думаю о рассказе миссис Даффет и сопоставляю его с вашими воспоминаниями.

— Я тоже, — вздохнула она.

— И к каким же выводам вы пришли?

— У меня просто не укладывается в голове, что мама могла изменять отцу и в то же время обвинять его в неверности. Чушь какая-то!

— Селия… — заговорил он тихим голосом.

— Я сама знаю, — прервала она его. — Не надо мне говорить. Это какая-то бессмыслица, но это произошло. Мама не могла заглянуть в детскую, уйти и вернуться через десять минут, чтобы снова навестить меня… Няня права — отец редко заходил в детскую и не мог тогда там находиться.

Селия тяжело вздохнула.

— У меня никак не выходит из головы тот разговор шепотом. Нет никаких подтверждений, что в детской был папа. Разве что те слова, какими он ласково называл маму. Но возможно, они были произнесены маминым любовником, в насмешку подражавшему отцу. Тогда можно понять, какое раздражение они вызвали.

— Я пришел к такому же выводу. — Ему очень хотелось избавить ее от душевной боли, стереть из памяти все, что она сегодня слышала. Он понимал: она ощутила не только предательство, но и унижение — по неосмотрительности матери все слуги знали о ее похождениях. — И никто в семье не подозревал, что ваша мама…

— Нет. Полагаю, даже бабушка была в неведении. — Селия смотрела на дорогу, не замечая ничего вокруг. — Впрочем, если вы расспросите Оливера и Джареда, они, возможно, могут что-либо вспомнить. Они были тогда достаточно взрослыми и могли интересоваться подобными секретами. — Ее лицо приобрело выражение потерянности. — О боже! Вы расскажете им обо всем? Для Оливера это будет ударом. Во всех неурядицах в семье он всегда обвинял отца.

Джексон сейчас думал только о ней. Не о ее братьях. Больше всего ему хотелось обнять и успокоить ее. Он с трудом подбирал слова, которые могли бы утешить ее:

— Из всего услышанного сегодня можно сделать вывод: ваша мама просто допустила опрометчивый шаг. Никто не может винить ее, принимая во внимание поведение вашего отца.

— Вы не считаете, что любовником мог быть мистер Верджил? — спросила Селия.

— Нет, скорее можно подумать на Роудена. Задумайтесь над словами, которые сказала мама около вашей кровати: «Я ловила ее ненавидящий взгляд, когда вы разговаривали со мной. Я думаю, она все знает». Насколько известно, у мистера Верджила не было любовницы.

— Если только это не было частью моего видения. У меня нет полной уверенности, — заметила она.

— Не похоже на детское воображение, разве нет?

— Пожалуй. — Она вздохнула. — Я не понимаю, как она могла ругать Оливера за его поведение в отношении миссис Роуден. Несколько месяцев назад он рассказывал нам, что она сравнивала его с отцом, заявляя, что Оливер становится «таким же безнравственным и эгоистичным, жертвуя всем ради своего удовольствия». Это были жестокие слова из уст женщины, которая вела себя точно так же.

— Бывает, что люди, сами совершающие что-то постыдное, слишком требовательны к проступкам других. Возможно, она чувствовала вину за то, что делает, поэтому хотела отыграться на Оливере за свои грехи.