Страсть по завещанию - Сабрина Джеффрис

Когда они приближались к дому, Джексон рискнул взглянуть на Селию. Вид у нее был подавленный. Он понял: она опасается, что ее сон действительно был только сном. Ему ужасно не хотелось, чтобы она усомнилась в своих воспоминаниях.

Он все еще не верил тому, о чем она говорила по дороге. И пожалуй, сожалел о рассказах о своем детстве и о матери. Но оказалось, ее не шокируют постыдные детали его истории. И то, что она не…

Черт побери, опять он надеется на что-то большее. А как же не надеяться? Ведь при одном взгляде на нее у него появляется желание…

— Ну? Давайте постучим? — прервала она его размышления.

Джексон моргнул. Он даже не заметил, как они подошли к двери.

— Конечно. — Он дважды постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал еще раз.

— Иду-иду! — отозвался голос за дверью.

Дверь открыла полная энергичная женщина, слишком молодая, чтобы быть няней Селии. Она заправила под чепец светлую прядь сальных волос и спросила:

— Что вам угодно?

— Меня зовут Джексон Пинтер, а это моя сестра, мисс Корделия Пинтер. — Так звали его мать. — Я работаю у лорда Стоунвилла. Нам бы хотелось побеседовать с миссис Даффет. Ее адрес мы узнали от людей, которые раньше работали с ней в Холстед-Холле.

— О да. Проходите, — приветливо сказала женщина. Она посторонилась, взглянув украдкой на касторовую шляпу Джексона и красивый плащ Селии. — Меня зовут Энн Уайлер, я ее внучка. Я живу с родителями чуть дальше, по этой же улице. Но раз или два в день захожу к бабушке, убедиться, что с ней все в порядке. У нее плохо со зрением.

Она оглянулась и шепотом добавила:

— Бабушка не ладит с моим отцом, поэтому живет отдельно. Я уверена, ей доставит большую радость поговорить с вами. Она с удовольствием вспоминает время, когда работала в Холстед-Холле и в лондонском доме миссис Пламтри. Часами может говорить об этом. Сейчас я приведу ее.

Энн провела их в маленькую гостиную, предложила присесть и быстрым шагом пошла по коридору.

— Бабуля! — закричала она на ходу. — К тебе пришли! Они приехали издалека, из Холстед-Холла!

— Джексон, — тихо сказала Селия, усаживаясь рядом с ним на диване. — Посмотрите на это!

Он проследил за ее взглядом. На каминной полке стояла фотография Холстед-Холла в рамке, а под ней лежали вперемешку детские ботиночки, детские рисунки, маленькие платьица и кружевные шляпки.

Глаза Селии наполнились слезами.

— Я помню вот ту шляпку с фестонами, она была моя любимая. Тогда мне было восемь лет. Наверное, Ба отдала ей шляпку, когда она стала мне мала.

Селия стала подниматься с дивана, но он усадил ее на место:

— Сейчас вы не Селия, помните? Эту женщину вы вообще не знаете.

Она прерывисто вздохнула:

— Да, конечно.

Она посмотрела на его руку, и он тут же отдернул ее.

— Может быть, вы дадите мне блокнот и карандаш? — проговорила Селия. — По нашему сценарию я должна вести записи.

— Верно.

Едва он успел передать ей все это, как в дверях появилась Энн, ведя под руку полную женщину лет семидесяти, одетую во все серое, но ее чепец, вязаная манишка и кружевные манжеты отличались удивительной белизной. Джексон подавил улыбку. Его тетя хотя и была немного моложе этой женщины, тоже очень любила надевать причудливые белые манжеты, чтобы казаться наряднее.

Джексон и Селия встали, Энн представила их. Вглядываясь в них, миссис Даффет сказала с улыбкой:

— Очень приятно познакомиться с вами, сэр! И с вами, мисс Пинтер, тоже. Как поживает его светлость? Я слышала, он наконец-то женился, как и его братья и одна из сестер. Я порадовалась за него. Он всегда был очень хорошим мальчиком.

— И стал прекрасным человеком, — сказал Джексон, ощущая на себе взгляд Селии.

Когда все расселись, он искоса посмотрел на Селию, размышляя, сможет ли она сдержать свои эмоции перед лицом женщины, которая была ей чуть ли не матерью. На ее лице застыла вежливая улыбка, но руки, сложенные на коленях, слегка подрагивали.

Нужно скорее начинать разговор, пока она себя не выдала.

— Миссис Даффет, — проговорил Джексон, — его светлость попросил меня расспросить вас о том времени, когда погибли его родители. Появились новые доказательства, что обстоятельства происшедшего тогда были истолкованы не совсем верно.

— Ну надо же! — воскликнула она, поднимая к горлу руку, затянутую в серую перчатку. — Вы думаете, это было самоубийство?

— А вы сомневаетесь? — мягко спросил Джексон.

— Не знаю, что и сказать. Все выглядело очень странно. Ее светлость… не тот человек она была, чтобы застрелиться. Может быть, утопиться, но застрелиться… — Няня разгладила юбку на коленях. — Она всегда была со вкусом одета, следила за своей внешностью. Выстрел из пистолета, это так… отвратительно, правда?

— Согласен, — ответил он. — Пожалуйста, вспомните все, что происходило в детской в тот день. Мне бы хотелось выяснить как можно подробнее, где находились его и ее светлости, а также и дети.

— Дети?

— Да. Понимаете, это поможет мне воссоздать полную картину.

— Ясно. — На мгновение она смутилась, а затем сказала: — Я могу рассказать, где были дети, а вот где были его и ее светлости, точно сказать не могу.

— Мне поможет абсолютно все, что вы вспомните.

Она сжала губы и посмотрела на внучку.

— Энни, дорогая, поставь чайник. У меня в горле пересохло, да и наши гости тоже не откажутся от чая. — Когда Энн выходила, она добавила: — И не забудь, принеси еще айвовый пирог.

— Хорошо, бабушка, — ответила Энн и вышла из комнаты.

Миссис Даффет улыбнулась Джексону.

— Молодым людям, как вы, следует поддерживать силы. Моя Энни печет замечательный айвовый пирог. — Старушка подалась вперед. — Она еще не замужем.

— Я не знал об этом, — пробормотал Джексон, глядя на Селию, которая с трудом сдерживала смех. — Все же давайте вернемся к событиям того дня в Холстед-Холле.

— Да, конечно. Дайте-ка вспомнить… — Она откинулась на спинку стула, сосредоточенно глядя перед собой. — Мисс Минерва и господин Гейбриел встали, как всегда, рано, а мисс Селия еще спала. У нее был кашель, и когда приступы досаждали ей, я давала какое-нибудь успокаивающее, чтобы она заснула.

— Вы имеете в виду снотворное?

— Именно. — Она внезапно замолчала и напряглась. — В мое время не было никакой ерунды, ничего такого, что могло бы навредить ребенку. Сон — самое главное, когда ребенок болен.

— Безусловно.

Ее бледные щеки порозовели.

— Она проспала время завтрака. И все еще крепко спала, когда ее светлость пришла проведать ее…

— Ее светлость? — переспросил Джексон. По спине у него побежали мурашки. — Вы имеете в виду леди Стоунвилл?