Серебряный орел - Бен Кейн

Воспользовавшись передышкой, Фабиола натянула на себя остатки туники и частично прикрыла наготу. Потом она подобрала брошенный меч, готовая сразиться с каждым, кто на нее покусится.

— Хозяйка! Освободи меня!

Удивленная Фабиола обернулась. Связанный Секст лежал в нескольких шагах от нее. Она наклонилась и быстро разрезала веревки.

Раненый раб благодарно кивнул и схватил первое оружие, которое попалось под руку. Им оказался зазубренный боевой топор.

Они обнялись, ожидая конца схватки.

Ждать пришлось недолго. Бандиты, захваченные врасплох и численно уступавшие противнику, не могли оказать серьезного сопротивления. Они привыкли воевать с испуганными, умиравшими с голоду рабами, которых ничего не стоило запугать и одолеть. Некоторые бросили оружие и умоляли о пощаде. Но это только ускорило их смерть. Сцевола, участвовавший в десятках стычек, понял, что игра проиграна. Он круто повернулся, оттолкнул одного из своих людей и пригнулся, готовясь бежать назад, к Форуму. Мятеж еще не кончился, но уцелеть там у него было больше шансов, чем здесь, рядом со своими подручными.

И тут он встретил взгляд Фабиолы.

Время остановилось.

Коренастый фугитиварии выругался. Фабиола сделала то же самое. Уязвленный ее дерзостью, он шагнул вперед, сжимая в руке меч. Но ему преградил дорогу Секст, размахивавший топором.

Сцевола остановился как вкопанный.

— Отправляйся в Гадес! — прошипел он и побежал вверх по улице.

Измученная страхом и нервным напряжением, Фабиола осела на землю. Секст встал рядом; в его единственном глазу горел боевой гнев. Когда последние бандиты упали на землю, ветераны окружили их, и Секст замахивался топором на каждого, кто оказывался рядом.

Фабиола закрыла глаза. Их спасители вполне могли оказаться еще одной группой насильников. Но подходить они не стали. Покончив с противником, ветераны со стуком бросили на землю тяжелые скуты и молча перевели дух. Их грудь ходила ходуном, правые руки были залиты кровью. Убийство — работа утомительная.

Увидев, что ничего не происходит, Фабиола выпрямилась и прижала к себе остатки платья. Небритые мужчины смотрели на нее с восхищением. Молча. Застыв на месте. Она не знала, что делать. И Секст тоже.

Наконец один из окружавших их ветеранов пронзительно свистнул. К изумлению Фабиолы, из переулка появился Секунд, раздвинул круг и подошел к ней.

— Приветствую тебя, госпожа, — с поклоном сказал он.

Фабиола попыталась сохранить невозмутимость.

— Прими мою благодарность, — сказала она, наградив его лучезарной улыбкой.

— Что случилось?

— Мы бежали с Форума, — объяснила Фабиола. — А они ждали нас в засаде. Собирались… Он чуть не… — Слова застряли у нее в горле.

— Теперь тебе ничто не грозит, — пробормотал Секунд, гладя ее по руке.

Она порывисто кивнула, не зная, чего ждать. Казалось, Секунд ей сочувствовал, но далеко не все ветераны смотрели на них дружелюбно.

Секунд с презрением посмотрел на ближайший труп.

— Только подумать, что нам приходится сражаться с таким отребьем…

Он был трижды прав. С незапамятных времен римские воины сражались и умирали за своих соотечественников. А тем временем другие грабили, насиловали и убивали граждан на улицах Рима.

— Ловушка была устроена заранее, — продолжила Фабиола.

Она объяснила нападение Сцеволы и его команды тем, что они с Брутом являются сторонниками Цезаря, но ни словом не обмолвилась о юном беглеце, который стал причиной их встречи. Никто не понял бы, с какой стати ей взбрело в голову заступаться за раба.

— Ну, теперь этот мерзавец далеко, — заверил Секунд, когда Фабиола закончила рассказ. — И вряд ли скоро вернется назад. Большинство его людей убито.

Слегка успокоившись, Фабиола осмотрелась. Как и Форум, улица была завалена трупами. Некоторые бандиты еще оставались в живых, однако это продолжалось недолго. Люди Секунда подходили к ним, умело приканчивали и обшаривали карманы. Видеть это было неприятно, но воины заслужили награду, думала Фабиола.

Встревоженный тем, что творилось на Форуме, Секунд начал звать ветеранов назад.

— Не стоит мешкать, госпожа, — сказал он, увлекая Фабиолу за собой.

Секст, как верный пес, двинулся следом.

— И часто вы так вмешиваетесь? — спросила она.

— Время от времени, — пожал плечами Секунд.

— Но почему? — удивилась Фабиола.

— Госпожа, — засмеялся он, — после десяти лет службы армейская жизнь входит в привычку. Нас тут человек пятьдесят — шестьдесят, мы знаем друг друга и стараемся поддерживать относительный порядок. С тем, что происходит на Форуме, нам не справиться, но тут наших сил хватит. В конце концов, все мы опытные воины. Да и Митре это по душе.

Сбитая с толку Фабиола заморгала.

— Это ваш бог?

— Да, госпожа. Солдатский бог, — пристально посмотрев ей в глаза, ответил Секунд.

Выходит, они с Секстом были обязаны жизнью вовсе не Юпитеру, а какому-то неизвестному божеству… Фабиола была заинтригована.

— Я хотела бы поблагодарить его, — сказала она.

— В митреуме, госпожа? — спросил Секунд. — К несчастью, это невозможно.

Фабиола, не привыкшая к отказам, вспыхнула.

— Почему?

— Ты женщина. А вход в храм разрешен только мужчинам.

— Я… Понятно.

Секунд неловко кашлянул.

— Думаю, здесь небезопасно. — (Со стороны Форума продолжали доноситься звуки битвы.) — Вам позволят переночевать в переднем помещении храма. Завтра станет спокойнее, и мы проводим вас до дома.

— Мой раб пойдет со мной. — Она показала на Секста.

— Конечно, — кивнул Секунд. — Наш лекарь займется его раной.

Было заметно, что кое-кто из ветеранов не в восторге от щедрости Секунда.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила Фабиола.

Последовала еще одна смущенная улыбка.

— Ты дала мне аурей. Неужели не помнишь?

Это самое лучшее денежное вложение в моей жизни, подумала Фабиола.

— Странно, что наши пути так быстро сошлись снова, — вслух сказала она.

— Такова воля богов, госпожа, — ответил Секунд.

— Да! — с жаром согласилась она.

Оставив мертвых лежать в пыли, Секунд повел всех по узким и пустым переулкам. Его товарищи разделились; одни шли впереди, другие сзади. Как бы ветераны ни относились к Фабиоле и ее рабу, это не мешало им держать мечи наготове и соблюдать осторожность. Но дорога была свободна. Все люди Клодия и Милона находились на Форуме; доносившегося оттуда шума было достаточно, чтобы простые граждане попрятались по домам, заперли двери, а окна лавок закрыли ставнями. На улицах слышалось журчание фонтанов. Но местные женщины не набирали воду в глиняные сосуды, не стирали белье и не обменивались сплетнями. Не было и беспризорников, продававших губки на палках, пропитанные уксусом. Хлипкие деревянные прилавки, на которых обычно лежали хлеб, керамика, скобяные изделия и простая еда, опустели. Не было видно даже прокаженных, просящих подаяние, и дворняжек, роющихся в помойках. Из окон верхних этажей, наполовину прикрытых ставнями, изредка выглядывало испуганное лицо и тут же пряталось, когда кто-то из отряда поднимал взгляд. Передвигаться по опустевшему городу было непривычно и слегка жутковато. Как правило, в Риме жизнь кипела от рассвета до заката.