Мученик - The Author Accursedman

же касается истории с потерей памяти — я рассказываю её, потому что в то, что со мной случилось, поверить ещё тяжелее…

В мерцании лампы я начал красочно описывать мою прошлую жизнь, которая уже казалась такой несказанно далёкой и чужой. Я рассказал, как есть, про свою смерть, про Авалона и Аврору, про перерождение в этом мире. Пока А слушала мой рассказ, она не проронила ни слова.

— …и вот так я столкнулся с Рами и Тифой. Что было дальше, ты уже знаешь.

— То есть ты говоришь, что видел загробный мир и тебя отправили к нам в наказание? — подвела итог моим словам А.

— Ну, если опускать подробности — да. — сказал я, потирая затылок.

— И ты действительно не знаешь ничего о мире и о своих силах?

— Да, ты же сама видела, как я проверял всё это. — мне даже стало легче от того, что я смог рассказать свою историю хотя бы А. В глубине души я немного боялся, что А падёт замертво или у меня невидимой рукой сожмёт сердце, но никаких превентивных мер Аврора не приняла. Видимо, я свободно могу рассказывать местным, что я — попаданец из другого мира. Хорошие новости. По меньшей мере мне придётся легче, чем тому неумирающему парню в спортивной куртке. Разумеется, я приукрасил свою историю, опустив позорные моменты. — Теперь ты всё знаешь. Твоя очередь рассказывать.

— Твои слова мне действительно кажутся безумнее истории про потерю памяти. Давай предположим, что твои россказни — правда. Тогда это объясняет, почему у тебя нет камней и почему ты ведешь себя так, словно вправду ничего не знаешь о мире.

— Спасибо за оказанное доверие. — я постарался ответить, почти без иронии. — Так что с этим звучным прозвищем, которого я явно не заслуживаю?

— Ты — Белый Маг. — уверенно заявила А. — Это такой колдун, который лечит всё, к чему прикасается. Хотя по сути он не совсем колдун, но раз назвали магом, значит так оно и есть. Однажды я уже видела такого, но это было давно. В мире может существовать только один Белый Маг, поэтому я точно уверена, что сейчас — это ты.

— Но в моей прошлой жизни не было даже не существовало никакой магии. Я даже не знаю, как колдовать.

— Проще будет тебе показать. — сказала А и засучила один рукав. — О магии я знаю только то, как под её воздействие не попасть. Как она работает, я тебе рассказать не смогу.

Если в прошлый раз, когда она выводила меня за руку, моё внимание было сосредоточено на творившейся вокруг чертовщине и неловкости ситуации, то теперь я смог всмотреться и понял, что с её рукой что-то не так. Местами её кисть была угловатой, местами неровной, но самым странным для меня было расположение пальцев. У обычных людей они идут рядом, прямым гребнем, “заборчиком”, если так можно сказать. У А же пальцы были словно случайно прилеплены к кисти с разных сторон и не походили на человеческие. В большом пальце у человека две фаланги, а у неё — три, как на всех остальных пальцах.

— Не пугайся. — сказала А.

“Ну не такая уж и страшная рука, я уже видал штуки и похуже, чего тут бояться-то?” — Прежде, чем я произнёс эти слова, А взмахнула чем-то вроде лезвия, с огромной скоростью высунувшимся из второго рукава. Одним резким движением она отрезала себе руку, а конечность, которая почему-то продолжала извиваться, полетела прямо мне на колени, забрызгивая всё вокруг зелёной кровью. Я нервно вздрогнул ещё в момент удара, а когда меня коснулась рука, так вообще едва не завизжал, как девчонка. А осталась непоколебимой, её совсем не смущала потеря конечности.

— На самом деле я могу сама восстановить руку через регенерацию, но это займет время. — сказала А спокойно, игнорируя факт того, что зеленая жижа течет на пол и её одежду. Ни капли чистоплотности. — А теперь возьми мою руку и присоедини её обратно.

Она присела рядом со мной и выставила вперед обрубок. Меня начало тошнить. Я отвёл глаза в сторону. Чем быстрее я приложу недостающую часть, тем лучше. Раз уж А не придаёт отсутствию руки большого значения, то нужно починить её хотя бы из уважения к мебели и моей собственной одежде. На рубашку уже попало несколько брызг. Игнорируя то, что пальцы её отрубленной руки продолжали беспорядочно извиваться и даже схватили меня за рукав на мгновение, я приделал её “на место”. Разумеется, предварительно проверив, что присоединяю нужной стороной.

— Приложи ладонь сюда. — А взяла мою вторую руку и положила на стык. Моя ладонь начала светиться. — Магией исцеления в Эйрасте владеет только Белый Маг. Никто, кроме тебя не может лечить или возвращать мертвых с того света.

— В смысле, никто? Я думал, это волшебный мир и что есть всякие жрецы или ещё какие-нибудь волшебники, способные исцелять.

— Никто. — сказала А, потирая руку и проверяя, что она работает, как надо, после чего убрала её в рукав. — Только ты можешь это делать.

— Стой, ты что-то говорила про возвращение с того света…

— Да, ты можешь воскрешать. — ответила А без колебаний. — Чтобы убить меня, потребуется очень много сил и времени, к тому же я тебе не доверяю, поэтому доказывать это не буду. Руки тебе не достаточно?

— Я понял, понял, но мне всё равно не верится. — я снова начал смотреть на свою, позеленевшую от крови А, ладонь.

— У тебя ещё будет возможность в этом убедиться. Мир вне Улья — страшное место, даже по меркам арахнидов. Я бы доказала тебе на твоём собственном примере, но не уверена, что Белый Маг способен воскресить сам себя. Впрочем, я никогда не видела, чтобы другой Белый Маг умирал. Не знаю, при каких обстоятельствах он умер. Может, от старости? Кто знает.

Вот значит, как. Аврора действительно сумела меня удивить. Когда я пытался узнать, что же такого она со мной сделала, мне так и не удавалось обнаружить ни сверхсилу, ни божественную молниеносную реакцию, ни несравненную технику великого воина, которая помогала бы мне сразить своих врагов одним ударом.

Она дала мне способность, которая может оказать огромное влияние на мир. Я даже представить себе боюсь о том, какие возможности для меня открывает способность воскрешать мертвых. Звучит так, будто я стал той самой силой, которая все истории может приводить к счастливому концу. Так называемое “и жили они долго и счастливо” теперь зависит от меня.

Я о стольком пытаюсь подумать сейчас, что голова разрывается от мыслей