Подлинное искупление (ЛП) - Коул Тилли

Райдер провел рукой по лицу.

— В Новом Сионе есть группа людей, которая хочет разрушить общину, уничтожить это место раз и навсегда. Мой дядя сломал им жизни, им и еще многим людям. Именно эти люди и заботились о Харм… о Белле.

Ублюдок посмотрел мне прямо в глаза.

— Я влюбился в нее, когда она выглядела совсем не так, как сейчас. Я и понятия не имел, что она сестра Мэй. Для меня она всегда была — да и остается — Хармони. Я захотел ее, не потому что она была сестрой Мэй. А потому что влюбился в нее. Это не имеет к Мэй никакого отношения. Я больше не думаю о Мэй. И это, бл*дь, правда.

Я закатил глаза. Я ни на секунду не поверил в это дерьмо.

— Люди Хармони помогли мне выбраться. И все это благодаря человеку по имени брат Стефан.

Райдер помедлил. Затем обреченно вздохнул и произнёс:

— Хармони этого не знает, и я ей не говорил, потому что он этого не хотел, но…

Райдер замолчал.

— Но что? — сквозь стиснутые зубы процедил Кай.

Он начинал терять терпение ко всему этому «Покажи и расскажи».

Райдер взглянул на меня, затем на Флейма.

— Он их отец.

Казалось, температура в комнате упала градусов на тридцать.

— Мэй, Беллы и Мэдди… Брат Стефан — их биологический отец.

Я почувствовал, как округлились мои глаза.

«Они не знают, кто их родители», — жестами сказал я, сердце колотилось у меня в груди, словно гребаная пушка.

— Ты прав, не в традиции нашего народа знать своих детей, — сказал Райдер. — Но брат Стефан хотел растить своих девочек с той минуты, как они родились. Он боролся за них, за то, чтобы видеться с ними, однако был вынужден наблюдать за ними издалека. Но когда мой дядя объявил их окаянными, он попытался забрать их из общины. Он знал, что ждет окаянных, и не мог смириться с тем, что подобное произойдет с его детьми. Поэтому он попытался их забрать. У него это почти получилось, но его остановили последователи-охранники. Сначала его чуть не прикончили наказаниями, которые ему пришлось вытерпеть, а потом, когда он не раскаялся, выслали в общину вероотступников.

— В общину вероотступников? — Кай снова подошел ко мне. Туда, где он, бл*дь и должен был стоять. — Что еще за община вероотступников?

— Куда отправляли всех, кто не придерживался правил коммуны. Тех, кто пытался забрать оттуда свои семьи. Тех, кто пытался положить конец обрядам Дани Господней и Небесного Пробуждения. Я даже не подозревал о существовании такой общины, пока Хармони и ее опекунов не определили в мой тюремный блок. Они узнали, кто я такой, и всё мне рассказали. Включая то, что мой дядя был осужденным педофилом, а потом придумал этот культ и вместе с такими же больными на всю голову друзьями создал секс-кружок. Они использовали религию как прикрытие.

— Так значит, — смеясь, произнес Кай. — Вся твоя гребаная жизнь, всё, что ты натворил — предал нас, забрал девчонок, оказался в камере — все это было ради какого-то куска дерьма? Все ради похотливого члена дяди Давида?

Кай рассмеялся еще громче, прямо Райдеру в лицо. Братья тоже. Но я не смеялся. Я наблюдал за Райдером. За его реакцией. Я всегда чуял обман. И то, что я увидел, меня просто потрясло — псевдо-Пророк, все больше и больше сникал, чувствуя каждую брошенную в его адрес шуточку. Чувствуя жгучий стыд за то, что цель всего его гребаного существования сводилась к тому, чтобы сморщенный член его дяди мог насиловать детей.

Райдер уронил голову, и его лицо приняло чертовски подавленное выражение. Если бы я был хорошим парнем, я бы, наверное, посочувствовал этому жалкому неудачнику. Но я тоже был тем еще мерзавцем, поэтому не почувствовал к нему ни капли сострадания.

— Да, — прохрипел Райдер. — Все это было зря. Вся моя жизнь, все то дерьмо, что я сделал… все это было зря.

Когда и от этих его слов смех в сарае не стих, я свистнул, и по помещению пронесся оглушительный звук. Повернувшись к каждому из своих братьев, я ледяным взглядом безмолвно приказал им заткнуть свои гребаные рты.

Все затихли.

«Белла была в общине вероотступников? Как она там оказалась?», — жестами показал я, возвращая всеобщее внимание к той полнейшей жопе, что, несомненно, на нас надвигалась.

— Да. В Пуэрто-Рико, — подняв голову, ответил Райдер. — Её чуть не убил брат Гавриил, старейшина, который всю жизнь ее обучал.

Голос Райдера понизился, и мне стало ясно — о своих чувствах к Белле он не лгал. Ублюдок зверски разозлился из-за педофила, который, как мы все думали, ее убил. Разозлился так же, как и все мы, когда всаживали пули и ножи в головы этим тварям.

— Один из охранников коммуны вероотступников приехал в их старую общину, чтобы встретиться со старейшинами. Это было их прикрытие, роли, которые они должны были играть, чтобы никто не обнаружил их истинного замысла. Это произошло в тот день, когда Мэй должна была выйти замуж за Пророка Давида. Другие охранники были заняты, поэтому ему приказали избавиться от тела Беллы и похоронить ее, как положено окаянной — в безымянной могиле. Но когда он открыл камеру и увидел там ее, все изменилось. Сначала он подумал, что она мертва, но когда выяснилось, что это не так, ему удалось воспользоваться поднявшейся из-за побега Мэй суматохой и вывезти ее.

— Когда она приехала в Пуэрто-Рико, брат Стефан сразу понял, кто она такая — ее внешность, на запястье — татуировка окаянной из Откровения. Итак с того самого дня он о ней заботился и прятал в той общине. Некоторые люди в коммуне даже не знали о ее существовании… пока туда не нагрянули люди моего брата-близнеца с целью закрыть поселение. Она могла попытаться сбежать, но согласилась вернуться сюда, чтобы помочь им разрушить общину. Ей сказали, что все ее сестры погибли при вашем последнем нападении, поэтому ей хотелось увидеть, как это место сгорит дотла и невинные люди обретут свободу… В тот день ее кошмар начался заново.

— До сегодняшнего дня, — сказал Смайлер, изрядно шокировав меня тем, что заговорил.

Райдер уставился на своего бывшего мото-брата. И, как и прежде, я увидел в его глазах неприкрытую боль. Он понапрасну нае*ал своего лучшего друга. С тех пор, как Райдер нас предал, Смайлер стал сам не свой. Брат поручился за него много лет назад, привел его в клуб. Теперь он почти ни с кем не говорил.

И всё по вине Райдера.

Райдер в отчаянии провел руками по волосам, натянув цепи на запястьях.

— Сегодня, в день свадьбы Иуды и Хармони, мы обманом заставили его прийти ко мне в камеру. Охранникам-вероотступникам удалось проникнуть в личное окружение Иуды — они крепкие и сильные, сыграли свою роль просто идеально. Они схватили его, а я занял его место. У нас на это было всего несколько минут. И всё получилось. После свадьбы я забрал оттуда Хармони, — он поднял глаза на меня. — Когда я узнал, что Хармони их сестра, то понял, что должен привезти ее сюда… и рассказать вам о нападении.

Райдер выпрямился.

— Потому что будьте уверены, его не остановить, он придет, они все придут. Сотнями. Благодаря Клану они доберутся сюда незамеченными, и все люди — включая женщин и детей — обрушат на вас ад.

— И какого хрена мы должны тебе верить? — сурово спросил АК. — Ты продаешь своего брата-близнеца. Думаешь, мы поверим, что после всего того дерьма, которое ваша парочка устроила нам за последнее время, ты просто так его сдашь, без вопросов? Я в это не верю.

Лицо Райдера помрачнело.

— На этот раз он зашел слишком далеко. Он всем вредит. Он причинил боль Хармони. Не задумываясь, отдал на верную смерть Фиби. Но что ещё хуже, он позволяет насиловать детей. На самом деле, он это насаждает. Людей, которые хотят покинуть общину, он удерживает за заборами насильно, против их воли. Если они попытаются сбежать, он их убьет, — Райдер напрягся всем телом. — Может он мне и брат, но его нужно остановить.

Райдер замолчал. Он закрыл глаза, будто только что получил ножом в сердце.

— Его необходимо… убить. Это единственный способ его остановить. Это единственный способ остановить боль, которую он причиняет другим… Я оставил его в живых для вас. Когда вы туда придете, сможете его убить.