Изабель - Гай Кей

— Никогда?

Ее поведение снова изменилось.

Мужчина стоял к ним спиной, Нед не видел выражения его лица. Но услышал, как он сказал:

— Разве я тебе это не доказал? С лихвой?

Ее очередь промолчать.

— Я — беспомощная женщина, — наконец ответила она. — Полагаю, я должна тебе верить.

«Беспомощная». Ее тон и поза превращали это слово в ложь.

— Скажи мне, — попросила она, и ее манера снова изменилась, — та скульптура, которую ты сделал с меня, еще там, внизу, в мире?

— Да.

— И я там выгляжу так же, как сейчас?

Они увидели, как он покачал головой.

— Ты знаешь, что никогда не походила на себя в том камне. И время проявило свою волю.

Она сделала шаг назад от него, отдаляясь.

— Что? Время? Я должна с этим смириться? И ты не собираешься изменить эту волю? Разве это любовь? Ты мне верно служишь или просто предлагаешь мне слова?

Он опустил голову, как раньше другой мужчина.

— Я долго не возвращался в этот мир, моя госпожа, И мы прибыли в такой век, когда я не могу прийти в монастырь и работать там.

В ее голосе звучал упрек.

— Он предлагает объяснение! Как это великодушно! Скажи мне, мог бы это сделать мужчина, который лучше тебя?

— Это несправедливо! — сердито прошипела Кейт рядом с ним.

Человек в серой куртке сказал только:

— Может быть, моя госпожа. Я знаю, что есть мужчины лучше меня.

Нед увидел, как она улыбнулась в ответ. Жестокий взгляд, подумал он.

Мужчина тихо прибавил:

— Но мне пришло в голову тогда, когда я работал, что ни одна скульптура не может передать, какая ты. Я сделал ее всего лишь намеком, с самого начала, понимая, что с годами она станет еще больше похожей на намек, стираясь. Нужно тебя видеть — а возможно, больше, чем видеть, — чтобы это понять.

«Больше, чем видеть». Нед прерывисто вздохнул.

Улыбка изменилась, перестала быть жестокой. Она подняла руку, словно хотела прикоснуться к его лицу, но не сделала этого.

Вместо этого она повернулась ко второму.

— А ты? Он говорит, что никогда не покинет меня.

Голос этого человека был более глубоким. Более звучным.

— Мой ответ будет таким, как с самого начала, еще до той ночи среди деревенских костров. Ты покинула нас, когда это началось. Ты это начала. Это всегда было твоим правом… но пока не упадет небо, я буду сражаться, чтобы вернуть тебя.

Кейт села в траве рядом с Недом.

Высокая женщина, золотая, как королева фей, ответила:

— В самом деле? Ты будешь сражаться за меня?

— Я готов доказать свою любовь кровью чужака, сегодня ночью и всегда, с радостью.

— И докажешь, что достоин?

Его зубы вдруг блеснули; он откинул назад свои желтые волосы, которые ветер сдул на глаза. Он был великолепен, как конь. Или олень, внезапно подумал Нед, вспомнив рога.

— Разве я когда-нибудь был недостоин, Изабель?

Изабель.

— А, — произнесла она. — Значит, вот как меня зовут на этот раз?

— Животное предложило это имя перед смертью. И друид подтвердил.

— Тогда я принимаю его, конечно.

Насмешка в ее голосе исчезла. Еще одна перемена настроения, словно облако набежало на луну.

Она повернула голову, посмотрела на белого быка, лежащего в луже собственной крови на пыльной, посеребренной луной улице. Она что-то произнесла, слишком тихо, и Нед не расслышал. Потом снова подняла взгляд, перевела его с одного мужчины на другого.

— И что произойдет теперь? Я дам имя вам обоим, так? А потом бой? Вот почему мы снова живы?

Теперь в ее голосе слышался вызов, почти гнев.

— Вот почему он не мог ответить раньше, — шепнула Кейт. — Насчет своего имени.

На этот раз Нед взял ее за руку. Ладошка Кейт спокойно лежала в его руке. Они смотрели вместе. Нужно уходить, он это понимал, но уйти невозможно.

Женщина снова повернулась в их сторону, к тому мужчине, что ниже ростом. Ее лицо освещала луна.

— Как мне тебя назвать? — спросила она.

Ее голос опять потерял оттенок мягкости. Она властвовала над ним, над ними всеми. Своенравная, насмешливая.

— Назвать тебя Бикан, потому что ты низенький? Или Морвен, еще раз, так как ты пришел из-за моря?

— В то время у меня было другое имя, — мягко напомнил он.

— Я помню.

— Когда я пришел в первый раз.

— Я помню.

— И я… я был… ты называла меня Анвил.

Она подняла голову.

— Возлюбленный? Ты так самонадеян? Считаешь, я должна назвать тебя так, потому что по глупости один раз это сделала?

Она сердится не по-настоящему, подумал Нед, но он не был в этом уверен.

— Я только сказал, что так ты меня называла, и не один раз за это время, — прошептал мужчина. Он не опустил голову. — Не воображай, что я забыл.

У лежащей рядом с Недом Кейт Уэнджер вырвался тихий звук. Никто на плато не пошевелился. Горели факелы, дым струился по ветру.

— Не один раз, — в конце концов согласилась женщина. — Названный так, или нет. До этого шрама и после. У моря и из волн.

И Нед Марринер, прячущийся в темноте, услышав это, подумал, что, если до того, как он состарится и умрет, какая-нибудь женщина скажет ему подобные слова таким голосом, он может считать, что прожил жизнь не зря.

Женщина по имени Изабель смотрела на мужчину. Она медленно покачала головой.

— Имя Анвил один из вас должен заслужить снова. Или, возможно, его никто не заслужит. Но я не назову тебя Доналом здесь: ты уже не чужестранец, давно не чужестранец. Маленький, худой и одинокий, одетый в серое, ты опять будешь Фелан. Мой волк.

— Это все кельтские имена, — прошептала Кейт.

— Я знаю, — ответил Нед.

Он думал: волк, как ему подходит это имя.

Луна поднялась высоко, намного раньше, чем должна была. Но что сегодня значат слова «должна была»? Нед смотрел на женщину, которая больше не была Мелани. Она повернулась к другому мужчине.

— Гури — из-за твоих волос? — сказала она, опять насмешливым тоном. — Аллин, или Кеан, красивый? Бриант, сильный? Тебе нравятся эти имена?

Похоже, она дразнила его насмешливыми именами на своем языке. Играла с ними. Одну длинную ногу отставила в сторону, рукой уперлась в бок, в приподнятое бедро, и оглядела мужчину с головы до ног.

— У тебя есть причины помнить это последнее имя, — ответил он и откинул назад голову, смеясь собственной шутке. Нед подумал, что она опять рассердится, но ошибся. Она тоже рассмеялась. Но совсем не понимаю женщин! — подумал Нед.

— Позволь мне убить его здесь, — сказал высокий и сделал широкий взмах рукой. — Дай нам разрешение сразиться. Сегодня здесь священное место.