Оазис (СИ) - Терехов Роман Евгеньевич

На прощанье аборигенка отдала мне превосходные боевые перчатки, самые лучшие из всех, что она шила до этого дня. Личный подарок, никому не отдам. Вечером на краги пришью бамбуковые обереги, как следует зачарую и буду на поле боя чертям демонстрировать оскорбительные фигуры из пальцев. Пусть блядей сильнее корежит.

Раздал указания отряду. Собрал вещи. Посидел на дорожку с учебником. Зашел попрощаться с Баталером. Ого, как Искра ему энергосферу проапгрейдила! Глядишь, теперь и ногу восстановить сил хватит.

— Удачи, Борис. Все у тебя будет пучком!

Обнялись. Да он никак меня совсем провожает? На ПМЖ?

— Спасибо за все, Николай Петрович! Вы тут держитесь без меня. Я ж ненадолго!

— Это ты так думаешь, — усмехнулся Баталер, — А думать, Боря, это не твое.

— Вот, узнаю Петровича! Ты уж Машу с Ираидой не обижай.

— Да, бабы! Какой с них спрос?

За воротами мысленно попрощался с умытым ливнями и притихшим по случаю сиесты поселком. И отправился в свою первую рабочую командировку в этом мире.

Глава 19

В лагере формировался обоз в Общажную из дюжины людей и трех ручных тележек, нагруженных мешками с пшеничной и кукурузной мукой. Тянуть тележки предстояло шестерым землянам, отобранным для прохождения курса военной подготовки.

Охрану поручили группе моего старого знакомого Вильгельма. Ватажка убывала на заслуженный отдых, отвоевав свое во всех смыслах. Двое ранены так, что идти самостоятельно смогут, а защитить себя — едва ли. Остальные нагружены добычей как ишаки. Еще у одного спутника обнаружились связанные за спиной руки. Как мне рассказали чуть позже, порезал по пьяной лавочке сослуживца. Хорошо, что не до смерти. Накажут преступника в родном домене публично. Таков закон.

Перед самой отправкой Вильгельм расспросил о моих боевых навыках, чтобы определить место в походном строю. Благодаря развитому Острому взгляду получил пост в голове колонны с условием в конце пути перейти в замыкающие. Даже двухкилометровый переход требовал бдительности и подготовки. И, как оказалось, не зря.

Когда до купола Общажной башни оставалось метров триста, нас атаковала смешанная стая костяных гончих и одержимых гиен. Шел замыкающим, сразу заметил врага и доложился. Пять взрослых гиен появилась справа из-за кустов, быстро поровнялись и некоторое время двигалась параллельным курсом.

— Не останавливаться! — приказал Вильгельм. Колонна сжалась и ощетинилась копьями, но продолжала следовать к границе домена. Пропустить нас без потерь в планы тварей не входило, и они принялись опасно маневрировать, имитируя атаку на тыловой дозор из меня и здоровяка Кузьмы.

Врубив Боевой режим и Концентрацию, точно в сердце уложил дротиком самую наглую самку. Тем самым провоцируя остальную свору на общую атаку.

— Р-Ра! — еще одна хищница покатилась по земле с глубоко засевшим в груди дротиком.

— Стоять! Сбить строй!

Пока мы с Кузьмой встречали оскаленные пасти доброй сталью, ватажники как могли собрали новобранцев полукругом, прикрыв свой тыл повозками. Волна животного страха прошла сквозь меня, заморозив внутренности. Это не помешало мне глубоко резануть шею своей противнице, одновременно, телекинезом бросив в морду горсть щебенки ее соседке. Ослепленная гиена долбанула передними лапами по щиту, едва не уронив меня на землю. Запас маны в норме. Танцуем!

Стряхнув свою цель с лезвия копья, Кузьма мощным ударом зарубил моего подранка. Мир вдруг резко изменился — картинка подернулась кровавой пеленой. Пригвоздив прыткую мразь глефой, распылил ее «Изгнанием скверны».

— Отходим! — Кузьма напомнил, что мы опасно оторвались от основных сил. А там уже вовсю жгли заклинаниями нежить и душу рвали на части крики ужаса. Через телеги на людей прыгали костяные гончие. Напарывались на копья, ударялись в щиты, разлетались костями и пеплом от заклинаний. Преступнику сбежать не фортануло. Повалили на землю и терзали сразу две зверюги. Во все стороны летела кровь. Тыльной стороной перчатки оттер с лица алые брызги, мешавшие мне видеть окружающий мир привычным образом. Вот в чем дело, от удара Кузьмы вражья кровь залила глаза, и я автоматически перешел на магическое зрение.

Мой экзорцизм накрыл гончих, только клацнули клыки, но бедолагу это не спасло. С опозданием накинул на себя «Щит веры». Порождения бездны отправлялись обратно, отравляя поле боя флюидами скверны.

Вилли не сплоховал — собрал ватагу в полукруг с ранеными внутри. Коварную атаку отбили. У ног густо чадили останки «зубастиков». Осталось уничтожить несколько вертких тварей и можно продолжать движение…

Мощный удар в спину сбил меня с ног, затопив весь мир тьмой. В которой немедленно проклюнулись звезды разного калибра. Спину сильно жгло в районе раны и боль заставляла действовать. Поднялся на ноги, обернулся.

На меня надвигалось нечто в темном ореоле, различимом благодаря ярко пламенеющему куску лавы в центре. Глефа вылетела из руки при атаке черной магией, оставив меня с дубинкой и кинжалом.

Резерв маны опустошен. Щит развеян. Перед глазами черти что, но это не повод сдаваться! Взревев от ярости, захватил мутный поток силы из окружающего мира и врезал противнику «Изгнанием скверны». Кокон пошел рябью, но устоял.

Рядом с врагом кометой вспыхнул яркий огонек человека. Их столкновение подарило мне секунду. Левая рука вытряхнула из колбы заряженный накопитель, а правая зачерпнула в поясном кошеле жменю монет. Выстрел!

Очнулся. В сидячем положении. Вильгельм Зиновьевич осторожно тряс за плечо, а Кузьма, злодейски ухмыляясь, лил мне на голову воду из фляжки. Забрызганные камни перед глазами крутились, картинка расплывалась, просто беда сегодня со зрением.

— Мы их сделали! Слышишь меня, Борис⁈

— Слышу, — просипел, выталкивая слова из пересохшего горла. В груди поселилась грандиозных масштабов пустота. Ничего подобного моему средоточию испытать еще не доводилось. Полнейшее опустошение. Залил в себя бутылку Живой воды. В попытке унять необычную боль, поглотил еще один накопитель. Затем второй, поменьше. Холодная жуткая пятерня, сжимавшая, казалось, саму душу, ослабла.

— Помощь нужна? — поинтересовался у меня кто-то из ватажников.

— Не знаю. Спину посмотри.

Пришлось подняться на ноги и стащить с себя стеганку. Меня заверили, что видимых повреждений нет. Это и хорошо и не очень. Как уже убедился, «мясные» травмы организм преодолевал успешно, а магические для меня пока загадка.

Чуть поодаль, укрывшись за тележками, выжившие приводили себя в порядок, торопливо и неумело перевязывая раны. Со второй попытки наколдовал новый щит веры. Слишком много дряни вокруг образовалось. От души повоевали, только гончих десяток перебили.

Итак, промежуточные итоги схватки. Моя понтовая «Хламида жреца» уничтожена! На себе испытал то, о чем гадал, ремонтируя вышедшие из строя артефакты. Щит, что забросил на спину при отступлении, разлетелся в щепки, стеганка между лопаток заимела прореху, бамбуковым оберегам на плечах тоже пришла хана. Дорожная сумка лишилась лямки и обнаружилась неподалеку. Чуть не потерял свое самое ценное имущество: ключ, Свиток и диадему! Остальное барахлишко закинул в последнюю телегу, надо глянуть, не пострадало ли… Последствия заклятья мучили многострадальную спину, кожу жгло, словно отхлестали крапивным веником. Ожоги ощущались и на лице. А еще некая заторможенность, звон в башке, ныли кости, и тошнота подкатывала к горлу. Но, главное, я жив, а напавшие порождения бездны — нет.

В нескольких шагах от нас на камнях навзничь валялся высокий тощий бес в юбке и безрукавке из звериных шкур. Если бы не рога и когти — ублюдок мог бы издалека сойти за человека. Еще бросилась в глаза темная, синюшная кожа, покрытая цветными татуировками. Шикарный пояс, способный повергнуть в депрессию любого чемпиона мира по ММА и стальной фальшион прекрасной работы никак не сочетались с откровенно дикарским нарядом.