Забава для избранных - Алексей Викторович Макеев

епархия. И, кстати, не факт, что все эти политические акции на это повлияют. Не того полета птица этот Шилин. Так, мелкий депутатишка. Был бы министр как минимум, еще возможно.

– Но если что, будем готовы.

– К тому, что нас завтра-послезавтра при входе в управление обкидают тухлыми помидорами?

– Я надеюсь, до этого не дойдет, – усмехнулся сыщик. – К тому же мы ведь с тобой не по форме ходим.

– Зато у нас на лицах написано, кто мы. Ладно, буду морально готов к ненужному ажиотажу и движухе. А пока он не начался, надо бы заняться делом.

– И то верно.

Обыск в квартире депутата, равно как и на рабочем месте и в приемной, как и предполагал Лев Иванович, ничего не дал. Оперативники изъяли всю технику, но каких-то вещественных доказательств, вроде фотографий или каких-то записей, не нашлось. Но, признаться честно, напарники на это особо и не рассчитывали. Технику отдали специалистам на изучение.

– Ноль без палочки, – подвел итоги обыска Станислав.

– Чего и следовало ожидать, – пожал плечами Гуров. – Единственный вариант, что на компьютерах, рабочем ноутбуке, планшете и телефоне что-то отыщется, но и тут, как мне кажется, шансы невелики.

– А Шилин-то не дурак, несмотря на всех своих тараканов.

– Понятно дело. Вот только зачем он этих девушек убивал?

– Это вопрос к нему. Но пока мы, Лева, не припрем его к стенке, он говорить не станет. Поэтому ищем «доказуху».

– Вот я и думаю, где ее искать. Надо хоть что-нибудь, чтобы Шилин сознался.

– А если его, как любят сейчас говорить, психологически обработать?

– Можно. Но сложно. Стас, ты ведь знаешь таких людей. Для политика что главное? Хорошо подвешенный язык. Он тебя самого может так заболтать, что ты только уши развесишь. А у нас как раз именно такой политический тип, пусть и депутат мелкого пошиба, а не четырежды судимый гопник с подворотни.

– Это точно. Гопник расколется куда быстрее. Лев Иванович, но ты ведь сам знаешь, попытка не пытка.

– Тогда поручаю эту ответственную миссию тебе. А я прикину, в каком направлении копать.

– Я тебе подскажу, – невинным тоном произнес Крячко.

– Подскажи.

– От забора и до обеда.

– Да ты что. А я думал, от казарм и до «отбоя», – в тон ему сказал сыщик.

– Ладно, Лева, шутки шутками, но действительно, где ты собрался искать? Мы ведь поднимали все эти дела по старым убийствам. Нигде там Шилин не мелькал, даже в показаниях свидетелей или на записях видеокамер, за исключением того, что его разок-другой видели вместе с потерпевшими. Но это, сам понимаешь, не аргумент. Там не то что доказательств, а даже каких-то косвенных улик нет.

– Знаю я все это прекрасно. Поэтому ты думай, как будешь колоть нашего депутата, а я буду думать, где улики искать.

– Как скажешь, товарищ дорогой.

Да, непростая ситуация, отметил про себя Лев Иванович. Примерно то же самое сказал недавно им со Стасом и Орлов, когда они ему доложили о поимке Шилина.

– Лев Иванович, а ведь ты его подозреваешь и в убийстве той студентки, Савиной? – посмотрел на него генерал.

– Подозреваю, – честно ответил Гуров. – И не только в нем. За Шилиным, пожалуй, около десятка жертв. И это только то, что мы нашли.

– То есть теоретически жертв могло бы быть и больше?

– Теоретически – да.

– А доказательства?

– Доказательств нет, – признался сыщик. – Косвенные признаки есть, но их, к сожалению, не подтянешь под одну серию. И не докажешь, что это дело рук одного и того же человека.

– Это плохо, – покачал головой начальник. – Потому что, по сути, Шилину можно предъявить только покушение на убийство. Причем на одно, – подчеркнул он. – От всего остального он, разумеется, отопрется. А если еще адвокат ушлый попадется, наш несостоявшийся убийца и из последней истории может выскочить. Отделается «условняком», а то и вообще оправданием.

– Я знаю, Петр Николаевич. Поэтому нам остается только искать доказательства.

– Или ждать, когда Шилин сам признается во всем, – ввернул напарник.

– Ты сам-то в это веришь? – покосился на него Орлов.

– Нисколечко. Даже если его отлупить, как сидорову козу. Поэтому будем искать то, что худо-бедно подтвердит вину этого депутата.

– Ищите. Это не те люди, кто «колется» даже без доказательств и дохлых улик.

Здесь Лев Иванович и Станислав были целиком и полностью согласны.

* * *

Гуров начал с того, что составил список людей, которые теоретически могли быть в курсе каких-то потаенных подробностей жизни депутата Шилина. Перечень получился довольно короткий: супруга, отец, компаньон-начальник да парочка друзей (или приятелей). Разумеется, круг общения Шилина был гораздо шире в силу его деятельности. Но, как поразмыслил сыщик, в подобной ситуации депутат вряд ли бы стал откровенничать с коллегами по Городской думе, приходящими к нему на прием посетителями или работниками строительной фирмы, в которой он трудился. Еще у него были какие-то родственники, но с ними, как удалось выяснить, подозреваемый общался не так уж часто. Дежурно, сделал вывод Лев Иванович.

Соседи о Шилине сказать толком ничего не могли, потому что дом был новый и не все успели перезнакомиться. Точнее, если смотреть правде в глаза, соседи почти друг друга и не знали. «Да, изменились времена, – подумал Гуров. – Раньше весь район был между собой знаком, а теперь даже не знаешь, кто живет с тобой на одной лестничной площадке».

Поэтому начать он решил именно с близкого круга. Надежда Петровна, естественно, будет всячески выгораживать своего благоверного, здраво рассудил сыщик и решил снова использовать прием «засланный казачок». К ней он отправил сотрудницу Нестерову, которую они с Крячко ранее рассматривали как кандидата в «подсадные утки» для поимки самого Шилина. Еще одного сотрудника пришлось заслать и к отцу депутата.

– Вполне, – одобрил Стас, когда Лев Иванович поделился с ним своими планами. – С нами мадам Шилина точно не будет откровенничать, тем более что нам уже довелось с ней пообщаться. Скорее начнет по новой петь, что ее муж – ангел, а мы – нелюди, которые хотят невинного человека за решетку упрятать. Отец тоже, понятное дело.

– Неизвестно, какие у Шилина отношения с отцом, – возразил Гуров.

– Лева, да какие бы ни были. Это, как ни крути, его ребенок. А любящий родитель даже при самых плохих отношениях не сделает что-то во вред своему сыну. Тем более что речь идет об убийстве и уголовной ответственности. Матери у Шилина, как я понимаю, нет?

– Умерла давно. А я пообщаюсь с его начальником.

– Ну, тут тоже ситуация может быть двоякая. Рабочие отношения, все дела, но, может, они закадычные друзья.

– Все может быть.