Королева Риррел - Елена Жаринова

— Забудь.

Конечно, я не забыла. Но любая тревога исчезала в этом райском краю. Я слышала за перегородкой взволнованное дыхание Эстрила и улыбалась — сама не зная чему. Неужели со мной происходит то, что я считала невозможным?

Разговор на берегу совсем выбил Эстрила из колеи. Он уже сам не понимал, чего хочет. Теплое, ласковое солнце, блеск золота, неприкрытые женские тела… У него кружилась голова — как в юности, в первые летние дни, когда женщины выходили на улицы в легких платьях и накидках. А эти жадные взгляды, которые и юноши ихх-подви, и мужчины постарше бросали на его красивую спутницу!

Каждую ночь он ложился спать на расстоянии шага от нее. Ему казалось, что сквозь тонкую перегородку проникает запах ее тела — или так пахли «речные солнца», как называли местные жители росшие в воде желтые цветы? И почти каждую ночь ему снился кошмарный сон: древнее святилище в горах, развалины храма, залитые мертвенным светом луны, Шайса, лежавшая связанной на каменном алтаре. Лунный свет отражался на поднятом клинке, сейчас кровь, горячая, алая, зальет алтарь… Он просыпался в холодном поту.

Впервые смысл древнего документа осознался им во всей его реальности. Жертва, которую надо было принести ради всемирного благополучия, была не какой-то неведомой девушкой, чье существование обозначил неизвестный ученый из былых времен. Шайса — это ее голубые глаза, ее улыбка, открытая, нежная и немного грустная, должны были погибнуть на алтаре! Ветру, то ласковому, то порывистому, таящемуся в ее облике, суждено умереть. От этой мысли он не находил себе места.

Внезапно ему пришла в голову абсурдная мысль: а что если остаться навсегда в этих краях? Он поделился ею с Шайсой — и что же? Девушка возмущенно отвергла его предложение. Она стремилась попасть на Аникодор, не зная, что спешит навстречу своей гибели. Но она говорила разумные вещи: действительно, здесь, в стране Ихх-Подви, его легко найдут и Сенат, и люди Ортега. Расплатой за двойное предательство будет смерть. И кроме того… На Аникодоре оставалась Алисса. И дочери, которые, наверное, скучают об отце.

Но даже тоска по дому, по округлым плечам Алиссы, не могла разрешить его сомнений. А что если раскрыть Сенату намерения Ортега? Да, Сенат тоже собирался использовать Шайсу в своих интересах, но, по крайней мере, она останется жива… Эстрил поежился, вспоминая холодный взгляд Ортега, в ушах прозвучал его низкий голос: «Магия Огня умеет себя защищать, мой друг. А еще она умеет мстить». «Ничего, — подумал Эстрил, — в благодарность за верность и за важные сведения, которые я предоставлю, Сенат защитит меня. Пусть мне достанется в награду жезл мага Земли, а не Огня — хоть какая-то выгода от моего путешествия». От этих мыслей ему становилось противно. Сидя без сна на соломенной подстилке, он нервно сжимал и разжимал кулак, и даже благословенный мир вокруг не мог защитить его от убийственных нападок совести.

…Около полудня прибежал Раусли и сообщил:

— По реке движется куот!

Глава 13

Иелкон

Эстрил никогда еще не видел куотов, способных пересекать океан. По озеру Сеолис ходили небольшие речные суда, спускавшиеся вниз по реке. Они были совсем не похожи на величественный корабль, от тяжести которого, казалось, Шумшан вот-вот выйдет из берегов. Белоснежные борта куота, сделанные из особого металла, едва не терлись о прибрежные камни, а широкое брюхо подмяло под себя заросли «речных солнц». Плавный изгиб тянулся от острого носа к округлой приподнятой корме. На носу была закреплена высокая прямоугольная пластина из металла, которая рассекала встречный ветер, она же служила флагом: на черном фоне красовался белоснежный айон с огненно-алым хохолком. Судно называлось «Врата Аникодора».

Обычно куотами, даже самыми большими, управляли несколько жрецов Воды. Этого было достаточно, чтобы день и ночь, сменяя друг друга, следить за течениями и «договариваться» с водной стихией с помощью заклинаний. Паруса куотам были не нужны: даже в самый штиль судно могло двигаться со скоростью подводных течений, которые, послушные заклинаниям, меняли свое направление так, как считали нужным жрецы.

Эстрил стоял на берегу Шумшана. Он чувствовал себя неловко: ему предстояло предстать перед людьми Сената в туземном наряде — почти голым, в одной лишь соломенной юбке на бедрах и с длинным охотничьим ножом на поясе, потому что прежняя одежда пришла в полную негодность. Мысли о своем внешнем облике отвлекали Эстрила от главного: кому — Сенату или Ортегу — передать Шайсу. Однако с принятием решения можно будет неделю повременить: по плану Ортега Эстрил должен как ни в чем не бывало садиться на куот Сената. Все куоты, идущие от Мешеорота до Аникодора, останавливались у острова Ромо, чтобы пополнить запасы пресной воды. Там Эстрила и его спутницу будет ждать ниметон Ортега.

Наконец на палубе открылся люк. Оттуда показалась голова с всклокоченными светлыми волосами и такой же бородкой, потом — сильные загорелые волосатые руки. Их обладатель ловко подтянулся и оказался на палубе целиком. Он был неопределенного возраста, весьма приземист: такие широкие плечи подошли бы более высокому мужчине. Серебристая туника из непромокаемой ткани — обычная одежда жрецов Воды — смешно топорщилась на выпирающем животе. На шее болтался на веревке железный треугольник.

Жрец встал, уперев руки в боки у самого борта; быстрые хитрые глазки остановились на Эстриле.

— Эй! Ты — как это называют? — туземец, их-подви?

Эстрил хотел было возмутиться, по, вспомнив про свой внешний вид, спокойно ответил:

— Меня зовут Эстрил. Я успешно выполнил важное поручение Сената. Меня должны были забрать отсюда.

Маленький жрец что-то пробормотал и снова исчез в люке. Эстрил терпеливо ждал. Наконец коротышка вернулся.

— Поднимайся на борт, тебя хочет видеть старший маг.

— А как я поднимусь? — спросил Эстрил, глядя на высокие борта куота.

Жрец снова пробормотал что-то — кажется, про «сухопутных черепах», но к ногам Эстрила упал веревочный трап.

Оказавшись на борту «Врат Аникодора», Эстрил вслед за коротышкой-грубияном спустился в люк. Внутри куот производил не менее сильное впечатление своей роскошной отделкой.

Они остановились у двери из красного дерева, и маг постучал.

— Открыто! — раздался голос.

Старший жрец Воды Лисмил с первого взгляда не понравился Эстрилу. Он, не мигая, смотрел на него, не спешил начинать разговор и даже не предложил сесть. Заговаривать же первым молодой человек счел ниже своего достоинства. Кто такой, в конце концов, этот Лисмил? Эстрил действует по поручению самого сенатора Ярвига.