Жизнь не сможет навредить мне - Дэвид Гоггинс

ультрабег стал по меньшей мере мейнстримом, но в 2005 году большинство ультразабегов - особенно San Diego One Day - были довольно малоизвестными, и для меня все это было в новинку. Когда большинство людей думают об ультра, они представляют себе забеги по тропам через отдаленную дикую местность и не часто представляют себе кольцевые гонки, но в San Diego One Day участвовали серьезные бегуны.

Это был американский национальный 24-часовой чемпионат, и спортсмены съехались со всей страны в надежде получить трофей, место на пьедестале почета и скромный денежный приз в размере 2000 долларов. Нет, это не было позолоченное мероприятие, греющееся на корпоративном спонсорстве, но здесь проходили командные соревнования между сборной США по сверхдальним дистанциям и командой из Японии. Каждая сторона выставила команды из четырех мужчин и четырех женщин, которые бежали по двадцать четыре часа. Одна из лучших спортсменок в личном зачете также была из Японии. Ее звали мисс Инагаки, и в самом начале мы с ней не отставали друг от друга.

Г-жа Инагаки и я во время "Сан-Диего 100

СБГ пришел поддержать меня в то утро со своей женой и двухлетним сыном. Они примостились в сторонке вместе с моей новой женой Кейт, на которой я женился за несколько месяцев до этого, спустя чуть больше двух лет после того, как был оформлен мой второй развод с Пэм. Когда они увидели меня, то не смогли удержаться от двойного смеха. И не только потому, что СБГ был все еще избит после нашей тренировки накануне вечером, а я пытался пробежать сто миль, но и потому, что я выглядел не в своей тарелке. Когда я недавно разговаривал с SBG об этом, он до сих пор смеется над этой сценой.

"Ультрамарафонцы - немного странные люди, верно, - сказал SBG, - и в то утро мне показалось, что все эти худые, похожие на профессоров колледжа, едящие гранолу чудаки, а потом один большой черный чувак, похожий на полузащитника из "Рейдерс", бежит по этой трассе без рубашки, и я вспомнил песню, которую мы пели в детском саду... одна из этих вещей не похожа на другую. Именно эта песня звучала у меня в голове, когда я увидел этого полузащитника НФЛ, бегущего по этой дурацкой дорожке со всеми этими тощими ботаниками. Это были элитные бегуны. Я не отнимаю это у них, но они все были суперклиничны в вопросах питания и всего такого, а вы просто надели пару кроссовок и сказали: "Поехали!"".

Он не ошибся. Я вообще не особо задумывался над планом своего забега. Я разработал его в Walmart накануне вечером, где купил раскладной стул для газона, чтобы мы с Кейт могли использовать его во время гонки, и топливо на весь день: одну коробку крекеров Ritz и две четырехпакетные упаковки Myoplex. Я не пил много воды. Я даже не следил за уровнем электролитов и калия и не ел свежих фруктов. SBG принес мне упаковку шоколадных пончиков Hostess, когда он появился, и я съел их за несколько секунд. Я имею в виду, что я действительно окрылен. И все же на пятнадцатой миле я все еще был на пятом месте, не отставая от мисс Инагаки, а Метц нервничал все больше и больше. Он подбежал ко мне и пристроился рядом.

"Тебе следует сбавить обороты, Дэвид, - сказал он. "Побольше темпа".

Я пожал плечами. "Я разберусь".

Правда, в тот момент я чувствовал себя хорошо, но моя бравада была еще и защитным механизмом. Я знал, что если бы я начал планировать свой забег в тот момент, то его масштабность стала бы слишком большой для восприятия. Мне будет казаться, что я должен пробежать всю длину неба. Это казалось бы невозможным. В моем понимании стратегия была врагом момента, а именно в нем я и нуждался. Перевод: когда дело доходило до ультра, я был зеленым. Метц не давил на меня, но внимательно следил.

Двадцать пятую милю я преодолел примерно за четыре часа и все еще занимал пятое место, продолжая бежать с моим новым японским другом. SBG уже давно не было, и Кейт была моей единственной группой поддержки. Я видел ее на каждой миле, сидящую в кресле на лужайке, предлагающую глоток Myoplex и ободряющую улыбку.

До этого я бегал марафон только один раз, когда служил на Гуаме. Он был неофициальным, и я бежал его с товарищем из отряда морских котиков по дистанции, которую мы придумали на месте, но тогда я был в отличной сердечно-сосудистой форме. Теперь я преодолевал 26,2 мили всего второй раз за всю свою жизнь, на этот раз без подготовки, и, добравшись до места, понял, что забежал за пределы известной территории. Впереди у меня было еще двадцать часов и почти три марафона. Это были непостижимые показатели, между которыми не было традиционных вех, на которых можно было бы сосредоточиться. Я бежал по небу. И тогда я начал думать, что это может плохо кончиться.

Метц не прекращал попыток помочь. Каждую милю он бежал рядом и проверял меня, а я, как водится, говорил ему, что у меня все под контролем и я во всем разобрался. Что и было правдой. Я понял, что Джон Метц знает, о чем говорит.

О да, боль становилась реальной. Мои квадрицепсы пульсировали, ноги были натерты и кровоточили, а в лобной доле снова вспыхнул тот простой вопрос. Зачем? Зачем бежать сто миль без тренировки? Почему я так поступаю с собой? Справедливые вопросы, особенно если учесть, что я даже не слышал о San Diego One Day до трех дней до дня забега, но на этот раз мой ответ был другим. Я отправился в Hospitality Point не для того, чтобы разобраться с собственными демонами или что-то доказать. Я приехал с целью большей, чем Дэвид Гоггинс. Эта борьба была посвящена моим бывшим и будущим товарищам по команде, а также семьям, которые они оставляют после себя, когда что-то идет не так.

По крайней мере, так я сказал себе на двадцать седьмой миле.

***

Я узнал об операции "Красные крылья", обреченной на провал операции в отдаленных горах Афганистана, в последний день обучения в школе свободных полетов армии США в Юме, штат Аризона, в июне. Операция "Красные крылья" была разведывательной миссией из четырех человек, перед которой стояла задача собрать разведданные о растущих проталибских силах в регионе под названием Савтало Сар. В