Вознесение в Шамбалу. Своими глазами - Всеволод Владимирович Овчинников

миллионов туристов — их число почти вдвое превышает население страны. Так что к туристскому бизнесу принято относиться не менее серьезно, чем, скажем, к нефтепереработке, судостроению или электронике. После провозглашения независимости Сингапура его экономика прошла три этапа в своем развитии. На первом из них задача состояла в том, чтобы обеспечить жизнеспособность города-государства, уменьшить его уязвимость от внешних факторов путем развития импортозаменяющих отраслей.

На втором этапе приоритетным стало развитие производств, ориентированных на экспорт. Тут Сингапур во многом позаимствовал опыт Японии 60-х годов. Была сделана ставка на приобретение лицензий и патентов, чтобы сочетать новейшую технологию с дешевой рабочей силой. Вскоре, однако, и этот этап себя исчерпал. Все сильнее стала сказываться конкуренция со стороны Южной Кореи, Тайваня, Гонконга, а также протекционистские барьеры на рынках развитых государств Запада. И тогда был взят курс на высокосложные технологии, на поощрение наукоемких производств. Чтобы вытеснить ручной, малопродуктивный труд, правительство прибегло к политике принудительного повышения зарплаты. Это ускорило свертывание старых, бесперспективных отраслей.

Сингапур в свое время значительно опережал соседей в Юго-Восточной Азии по уровню развития. Ныне они подтянулись ближе. Например, Индонезия и Малайзия создали собственные предприятия по переработке и порты для экспорта добываемой в этих странах нефти. Это, разумеется, сказалось на нефтеперерабатывающей промышленности, производственные мощности которой загружены не полностью.

После возвращения Гонконга Китаю заговорили о том, что городу-государству в Малаккском проливе суждено взять на себя его былую роль. Фразу о том, что Сингапур — это западные ворота Востока и восточные ворота Запада, стали трактовать применительно к Китаю и его связям с внешним миром. Ведь в Сингапуре, как и в Гонконге, тысячи людей одинаково свободно владеют английским и китайским языками…

О том, чтобы сделать Сингапур деловыми воротами в Китай, власти города-государства начали думать заблаговременно. Они давно уже всячески популяризируют «гоюй», то есть пекинский диалект, считающийся нормой литературного китайского языка. Его преподают в школах, на нем ведутся передачи по телевидению и радио. А ведь в первые годы независимости в Сингапуре бытовало несколько южнокитайских диалектов, что затрудняло общение даже между соседями. Теперь же для общения с КНР наведен языковой мост.

Сингапур и впрямь удачное место для того, чтобы американские или западноевропейские фирмы, ведущие дела с Китаем, открывали там свои филиалы. В городе достаточно образованных людей, владеющих иероглифической письменностью. Там под рукой новейшие средства связи, позволяющие мгновенно передать в любой китайский город срочные поправки к чертежам. Находящимся в Сингапуре бизнесменам доставляют такие издания, как «Уолл-стрит джорнэл» или «Интернешнл геральд трибюн», в тот же день, что и читателям в Нью-Йорке и Париже. Наконец, Сингапур — одно из немногих мест в Азии, где можно спокойно пить воду из-под крана и лежать на траве у бассейна, не опасаясь москитов, клещей или других вредных насекомых.

Итак, поиски новой роли с учетом нынешней и будущей роли Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Что ж, подобные искания вполне закономерны. В Сингапуре обсуждался вопрос о провозглашении Юго-Восточной Азии безъядерной зоной. В Обществе выпускников Сингапурского университета — клубе местной политической элиты — мне довелось целый вечер отвечать на вопросы переполненного зала о политике Москвы в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Обозначилось стремление взглянуть на мир без идеологических шор. Как знать, может быть, поиск новой роли города-государства коснется не только возможностей стать вторым Гонконгом…

Таиланд

Праматерь вод

Знакомство с Бангкоком лучше начинать с воды. Не приходится тратить время на бесконечные транспортные заторы, меньше донимают уличный смог и вязкая, влажная духота. А главное, с реки и с каналов повседневный быт и труд горожан выглядят гораздо более обнаженными. Перед тобой раскрывается как бы жизнь в разрезе. Столица Таиланда выросла в устье реки Чао-Прая, впадающей в Сиамский залив. Шестимиллионный город раскинулся на плоской равнине, поднятой над уровнем моря всего на один метр. От реки, как капилляры, расходятся многочисленные каналы — клонги, на берегах которых ютится городская беднота.

Взял билет на рейсовый пассажирский катер, отходящий в шесть утра. Город на низине выглядит унылым и неживописным. Серое небо. Фабричные трубы. Лесопилки с заводями, где покачиваются на волнах скромные тиковые бревна. Навесы гончарных мастерских. А вот верфь, где строят моторные лодки, унаследовавшие стремительные линии королевских челнов. Такие моторки с навесами выполняют в Бангкоке роль речных такси.

Многим труженикам, как видно, приходится уходить из дома еще до рассвета и завтракать на месте работы. И за полчаса до начала трудового дня ко всем этим лесопилкам, пакгаузам, гончарням, мастерским гробовщиков, которые сооружают из тикового дерева саркофаги для богатых покойников, — ко всем этим прибрежным предприятиям устремляются на челноках продавцы лапши. Чаще всего это пожилые женщины. Они гребут стоя, лицом по движению, отталкивая весла от себя, как это принято у азиатских народов. На каждом челне — жаровня, бутылки с приправами, консервные банки, полные шинкованных овощей.

Проплыв некоторое время вдоль берега Чао-Праи, катер сворачивает в один из клонгов. Там уж поистине видишь жизнь в разрезе! Берег сплошь уставлен крытыми джонками. Более старые из них живописны, потому что их изогнутые крыши сделаны из плетеной бамбуковой дранки, а не из шифера или рубероида. Своеобразно выглядят цветочные горшки с отверстиями в дне, так что корни свисают наружу. Воздух над каналом настолько сырой, что этим обнаженным корням хватает влаги.

Старуха моет после завтрака посуду. Тут же девушка, стоя по грудь в воде и не снимая при этом платья, прямо в канале моет голову. Возле монастыря занимаются стиркой бритоголовые монахи. Без своих традиционных одеяний они выглядят похожими на солдат-новобранцев. Канал становится все уже. Берега низкие, болотистые. Среди мангровых зарослей торчат перистые листья кокосовых пальм. Жилищами тут служат уже не лодки, а свайные хижины, стоящие над водой.

Домохозяйки в челноках объезжают прибрежные лавочки на сваях, покупая где связку чеснока, где горку вяленого стручкового перца, где обвязанный тесемкой арбуз, где живых кур. Жизнь в этих свайных домиках вся как на ладони. Видно, как готовят пищу, как ковшом черпают из высокой корчаги воду для чая. Такие керамические корчаги, на которых изображен повелитель вод — дракон, есть в каждом жилище. В них хранят питьевую воду, собранную во время дождей. Ну а для всех прочих нужд идет вода из клонга.

— А мы считаем, что наступил конец света, если на пару часов отключат горячую воду, — говорит потрясенная увиденным европейская туристка.

Всюду полно детворы. В таких свайных домиках на берегах клонгов живет, растит потомство, старится и