Вознесение в Шамбалу. Своими глазами - Всеволод Владимирович Овчинников

основой стал буддизм, трансформированный под воздействием местных религиозно-философских учений, в частности даосизма. Методы традиционной буддийской йоги сочетаются в школе чань с приемами динамичной медитации, заимствованными из даосской психотехники. Считается, что можно прийти к просветлению и через активную жизнедеятельность — если развивать восприятие прекрасного через живопись, поэзию, каллиграфию или совершенствовать способность владеть своим телом с помощью боевых искусств. А это, в свою очередь, позволяет через подсознание влиять на циркуляцию жизненной силы, которая в китайской философии и медицине носит название «ци».

Лежа на гвоздях

В одном из монастырских храмов настоятель показал мне старинную фреску. На ней изображены монахи, выполняющие различные упражнения с целью обрести «шесть гармоний». Первые три ступени этого пути требуют координации рук и ног, локтей и коленей, плеч и бедер. Но чтобы подняться выше, нужно овладеть искусством еще трех, уже не внешних, а внутренних гармоний: сердца и разума, разума и духа, духа и силы. Обычный человек действует по формуле «разум — сила». Но если волевой импульс сначала воспламеняет дух (ци) и концентрирует его в нужном месте, сила многократно увеличивается.

Именно монахи буддийской школы чань добавили к владению телом умение управлять духом, перераспределять жизненную энергию, что неизмеримо увеличивает физические возможности человека. Создатели цигун опирались и на народный опыт. Об этом свидетельствуют статуи, которые мне показали в одном из дворов монастыря Шаолинь. По этим фигурам видно, что китайские земледельцы еще до нашей эры знали способы снимать усталость и быстро восстанавливать силы в страдный период полевых работ. Определенные позы позволяют расслаблять плечи, спину, руки, ноги или, сосредоточивая внимание на нижней части живота, погружаться в краткую дремоту, освежающую, как несколько часов сна. Умение владеть своим ци сохраняет здоровье и продлевает жизнь. Кроме боевых искусств, этому способствуют и другие формы активной медитации, например каллиграфия и стихосложение. (Мне прежде как-то не приходило в голову, что состязание в каллиграфии и фехтовании при экзаменах на государственные должности в феодальном Китае, а также увлечение японцев таким жанром поэзии, как хайку, где в одной строфе раскрывается один художественный образ, — все это уходит корнями в методику цигун.)

Мы долго ходили по монастырскому двору, где, как в музее, расставлены человеческие фигуры в натуральную величину, показывающие, как монахи обретают «усердие духа». Один из таких экспонатов изображал человека, который лежал на доске, наклоненной под углом 60 градусов, без какой-либо опоры под ногами. А рядом этого же монаха можно было видеть взбирающимся на почти вертикальную стену. Мне пояснили, что, владея вершинами мастерства цигун, будто бы можно уменьшить силу тяжести. Феномен сверхлегкости мне продемонстрировали потом вне монастыря. Два стула поставили спинками друг к другу на расстоянии около метра. Этот проем перекрыли полосой папиросной бумаги. Двое мужчин сели на стулья, прижав края ленты своим весом. Девушка, отнюдь не хрупкого сложения, взялась за спинки стульев, сделала стойку на руках, осторожно ступила сперва одной, а затем другой ногой на провисшую папиросную бумагу и распростерла руки. Видел я и мастера цигун, который вставал на четыре куриных яйца, накрытых прозрачным пластиком, а потом давал проверить хрупкость их скорлупы.

По просьбе настоятеля монахи показали мне в молельном зале свое искусство. Учитель Ши Лиху положил на голову своему ученику четыре кирпича. И с размаху ударив пятым, разбил их на куски. Потом он разделся до пояса и попросил бить его стальным прутом толщиной с палец. Мои робкие удары вызвали смех. Ученики с азартом взялись за дело сами. Они хлестали учителя и по плечам, и по спине, и по животу, и по самому уязвимому месту — левому боку. Когда по просьбе Ши Лиху я пощупал его тело, оно показалось словно выточенным из дерева.

Высокого мастерства требует и прием «обоюдоострое копье». Гибкий камышовый прут имеет два острых металлических наконечника. Два человека приставляют концы копья себе к горлу и ходят кругами, то сближаясь, то расходясь. При этом прут изгибается дугой, вдавливается в тело, но люди остаются невредимыми. В завершение показа принесли доску, из которой, как щетина из щетки, торчали шестидюймовые гвозди. Монах улегся на их острые концы. Сверху положили свернутое одеяло, а на него — метровую каменную плиту и принялись бить по ней молотами, пока не раскололи. После этого на спине человека остались ряды красных точек, но кожа нигде не была проколота.

Цигун и наука

Поездка в Шаолинь позволила узнать о цигун много нового, но породила еще больше вопросов. И когда я узнал, что в городе Сиань должна состояться Вторая международная конференция по проблемам цигун, решил непременно побывать там и встретиться с ее устроителями.

— В отличие от наших предков мы разучились обращаться к своему подсознанию. А если не использовать заложенные в человеке способности, они угасают. С помощью цигун можно выявить резервы человеческого организма, причем не только физические, но и интеллектуальные, — говорил мне заместитель председателя оргкомитета профессор Янь Хай.

По его словам, понятие «ци» значит для китайцев почти то же, что для индийцев «прана». Это источник жизни и в то же время связующее звено между человеком и природой, часть «мировой души». У каждого из нас есть прирожденный ци — потенциал жизненной энергии, полученный в утробе матери. Он дополняется обретенным ци за счет дыхания и питания. Чем лучше хранит человек эти запасы, тем медленнее он старится. В этом и состоит цель цигун. На высших ступенях этого мастерства можно обрести способность не только сохранять, но и наращивать свою жизненную энергию и направлять ее вовне, чтобы исцелять больных.

После посещения монастыря Шаолинь многие необъяснимые явления, которые удивляли меня в дальних странах, вроде бы выстроились в какую-то систему. Если резервы организма столь огромны и если они могут быть подвластны человеку, становится понятнее, как цыган может ходить по раскаленным углям, индийский йог — проглатывать острый клинок кинжала, а филиппинский лекарь — голыми руками удалять желваки и снова смыкать живые ткани. Если человек действительно может управлять своим духом, то есть — вдумаемся в это слово — воодушевлять себя, станет понятнее, что имеет в виду спортсмен, когда говорит, что он «в ударе», циркач — когда у него появился «кураж», поэт или композитор — когда на него «нашло вдохновение». Если усилиями воли можно не только генерировать, но и передавать жизненную энергию другим людям, стимулировать у них процессы саморегуляции, становятся объяснимыми многие способы исцеления.

Посещение монастыря Шаолинь заставляет задуматься над назначением этих огромных психофизиологических резервов. Можно согласиться с одним из моих китайских собеседников, что в