Во все тяжкие… - Анатолий Тоболяк

— Вы?.. — пролепетала Милена.

— Да, это я. Здравствуйте, Милена. Вот шел мимо и вспомнил, что у меня дома абсолютно нечего читать. Все перечитано. Вот я и подумал, нельзя ли мне воспользоваться библиотекой Константина Павловича, — выдал я мгновенную импровизацию.

Она отступила на пару шагов. На крупном ее лице опять проявилось замешательство.

— Да, конечно… У меня, правда, гость… но все равно заходите, — сбивчиво проговорила она.

— Гость, Милена? Тогда я, пожалуй, уйду.

— Да нет, заходите. Заходите, пожалуйста, — окреп ее голос. — А ты, доченька, иди в свою комнату. Иди, иди! — слегка подтолкнула она девочку.

— Мне, право, неудобно, Милена.

— Ничего страшного, заходите, пожалуйста.

Я переступил порог, войдя в прихожую, прикрыл дверь и первым делом протянул хозяйке рекламную листовку со словами:

— Это для вас, Милена. Ваш кумир.

Она взяла, взглянула на строгое лицо Г. А. Зюганова и улыбнулась:

— Спасибо. У меня такая уже есть. Но все равно спасибо.

Пожалуйста, Милена. Отдадите единомышленникам, — ответил я чрезвычайно вежливо, корректно, как назидал Автономов. И стащил туфли.

В знакомой гостиной все было так же, как и три дня назад, когда мы втроем — Автономов, Милена и я — распивали бутылку коньяка перед отлетом командированного. Книжные полки занимали одну из стен от пола до потолка. Разумеется, была и полированная «стенка». На видном месте были развешены шпаги, ритуальный китайский меч, клинки и ножи — та самая оружейная коллекция Автономова, которую — забыл вовремя сказать — мы перевезли на дачу вместе с библиотекой. Ковер на полу. Мягкий широкий диван. Полированный стол. А за столом, закинув ногу на ногу, с чашечкой кофе в руке сидел жгучий молодой брюнет в ярком джемпере.

Лицо Милены смущенно расплылось, когда она сказала:

— Познакомьтесь, пожалуйста.

Жгучий брюнет поставил чашечку на стол, поднялся и протянул мне руку. Я пожал ее и первым представился.

— Ростропович. Михаил, — дружелюбно улыбнулся он.

С книжками я хорошо придумал, очень удачно. Иначе пришлось бы пить за компанию кофе и беседовать — о чем? А так я смог отказаться от приглашения Милены сесть за стол… «Спасибо, я выберу пару книжек и удалюсь. Меня ждет Наташа внизу», — добавил я для убедительности.

— Что ж она не зашла? — спросила Милена, которая, кажется, освободилась от своего замешательства.

— Поленилась подниматься, — опять ловко соврал я. И двинулся вдоль полок, разглядывая корешки книг.

Они говорили об Ударновском рыборазводном заводе, который, как я понял, взялись реконструировать японцы. А о чем они беседовали до моего прихода, интересно? АВТОНОМОВ, БУДЬ ТЫ НЕЛАДЕН! ТЫ ПРЕВРАЩАЕШЬ ЧЕСТНОГО СОЧИНИТЕЛЯ В СЛУХАЧА. Почему бы тебе не поставить «жучки» в своей квартире, коли хочешь знать все, что здесь происходит?!

Недолго раздумывая, я выбрал нечитаный том из собрания сочинений X. Кортасара и «Избранное» Андрея Битова.

— Все, Милена. Спасибо. Я побегу.

— Кофе так и не попьете? — формально спросила она, вставая из-за стола.

— Нет, спасибо. До свиданья, — раскланялся я с однофамильцем знаменитого музыканта. Он дружелюбно попрощался, она вышла проводить меня в прихожую.

— Как Автономов? Дает о себе знать? — невнятно пробормотал я, надевая туфли.

— Да, он звонил уже два раза. Послушайте… я хотела посоветоваться с вами: что мне делать? — сжала она руки и хрустнула пальцами.

— А что такое, Милена?

— Я не знаю, рассказывал вам Константин или нет… Дело в том, что меня преследуют анонимными звонками. Какая-то женщина звонила… нет, не его жена и не дочь!.. и пригрозила при встрече плеснуть кислотой в лицо, если я… ну, вы понимаете!.. если я не оставлю Костю. А вчера позвонил мужчина… голос незнакомый… и тоже угрожал, что разделается с моей дочерью. Ужас какой-то! Я не трусиха, но в наше время такие угрозы могут быть вполне реальными. Как вы считаете, нужно мне обратиться в милицию? — Она сильно разволновалась.

Я задумался, тоже растревоженный.

— Боюсь, Милена, на милицию надежды мало. Что она может? Охрану к вам не приставит, это ясно. Телефон вряд ли вычислят. Наверняка из автомата звонят.

— Константин уверен, что это по наущению его жены. Я тоже так думаю, но как доказать?

— Верней всего, вас запугивают, Милена. На серьезную уголовщину Раиса Юрьевна вряд ли решится, — рассудил я. — Но все-таки вам нужно быть осторожней, за девочкой приглядывать. («А телохранитель уже есть!»)

— Но это же ужасно так жить! — содрогнулась она.

— Да, конечно. Но я думаю, что Раиса Юрьевна в конце концов сообразит, что поезд уже ушел, и оставит вас в покое.

— Какая страшная женщина!..

— Да, миролюбивой ее не назовешь, — согласился я. — А ТЫ, УЧИЛКА, СООБРАЖАЕШЬ, ЧТО БЫЛО БЫ, ЕСЛИ БЫ К ТЕБЕ СЕЙЧАС НАГРЯНУЛ НЕ Я, А САМ АВТОНОМОВ?

Мы распрощались.

А в девять вечера (по-московски в обеденное время) позвонил, как и обещал, командированный. Наташа еще не вернулась от сына, и я мог говорить совершенно свободно.

— Привет, привет! — преувеличенно бодро откликнулся я на его голос. — Ты знаешь, между прочим, сколько сейчас стоит минута междугородного разговора?

Автономов знал, сколько, и отвечал, что это не мое тоболячье дело. По сравнению с тратами на застолья, которые он вынужден устраивать для коллег-бизнесменов, телефонные счета — это сущие гроши.

— Ну, ты был у нее? — в нетерпении перебил он сам себя.

— Был. И больше не пойду, хоть режь меня.

— Это почему же?

— А потому, что я не знаю, о чем говорить с твоей Миленой. А она не знает, о чем толковать со мной. Идиотская ситуация, ты не понимаешь, что ли?

— МИЛЕНА МОЖЕТ БЕСЕДОВАТЬ НА ЛЮБУЮ ТЕМУ. ЭТО ТЫ КОСНОЯЗЫЧНЫЙ. Один ходил?

— Один.

— А почему не прихватил свою Натали? Я тебе что советовал? Сходить вдвоем. А ты поперся один. Почему?

«Господи Боже! Уж не подозревает ли он меня в нечистоплотных помыслах?»

— У Наташи, знаешь, хватает и своих забот. Скажи спасибо мне, что я…

— Спасибо, спасибо! Ну и что ты выяснил? Как она? «Докладывай!» — послышалось мне.

— В добром здравии твоя Милена. По-моему, она офигенно похорошела без тебя. Волнуется, правда, как ты там в столице, не пьешь ли, не шастаешь ли по девкам. Я ее успокоил.

— Анатоль, не сочиняй! Она одна была?

— Почему одна? С дочерью.

— А больше никого?

— А кто еще мог быть? Родители? Нет, их не было.

— Я спрашиваю, посторонних лиц не было? — настаивал Автономов, и я поразился, надо сказать, его дару ясновидения.

— Нет! Успокойся.

— А кто-нибудь звонил, когда ты там был?

— Нет. Молчал телефон.

Ты ничего такого не заметил, Анатоль? — не отступал он от заданной темы.

Чего такого?

— Ну, в том смысле, что она какая-то не такая.

— А какая? Точно такая же она, какой была! — рассердился я.

— Спокойно, Анатоль. Надеюсь, ты вел себя корректно?

— Да. Как джентльмен. Книжки взял у тебя почитать.

— Вернешь. Еще что?

— Кофе мне предлагала, но я отказался.

— Почему? Это некорректно.

— А пошел ты, Костя! — завопил я. — Ты ведешь себя как не знаю кто! Заканчивай разговор и больше меня не тревожь.

— Не мечтай, Анатоль. Я буду регулярно звонить, а ты еще наведаешься к ней в ближайшее время. Со своей Натали. Обещаешь?

«Исключено», — мысленно ответил я ему, а вслух, скрепя сердце, сказал, что ладно уж, так и быть навещу. Я ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ СОУЧАСТНИКОМ КАКОГО-ТО ТАЙНОГО ДЕЙСТВА, ПРЕСТУПНОГО СГОВОРА. ПРАВИЛЬНО ЛИ Я ПОСТУПИЛ, УМОЛЧАВ — РАДИ ЕГО СПОКОЙСТВИЯ — О ГОСТЕ МИЛЕНЫ, ЖГУЧЕМ БРЮНЕТЕ МИХАИЛЕ РОСТРОПОВИЧЕ?

В дальнейшем последовало еще пять, по меньшей мере, звонков из Москвы, и дважды я нагло врал Автономову, что навещал Милену вместе с Наташей, что все у Милены о'кей и беспокоиться ему абсолютно не о чем… ЛОЖЬ ВО СПАСЕНИЕ! Такие же оптимистические сведения получал он, наверно, и от самой Милены, которую, я уверен, замучил звонками.

На финальных страницах мои «Путешествия с боку на бок» внезапно опять забуксовали. Не оттого ли я однажды закатил скандал Наташе, когда она вернулась от сына поздней обычного? Она пережила его со смирением, ей свойственным. Она думала, что в ее отсутствие мне лучше пишется — РАЗВЕ НЕ ТАК? Да, так. Так. Она права. Именно так. Но вслух я смягчил формулировку: ЕСЛИ ДАЖЕ ТАК, ТО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНА МОЖЕТ ШЛЯТЬСЯ ДО ПОЗДНЕЙ НОЧИ. Автономов, старая перечница, неужели ты заразил Сочинителя своей болезнью?

Он появился преждевременно, на четыре дня раньше срока, как сообщил мне со своего служебного телефона. Не иначе, подумал я, хотел застать Милену врасплох. Но по его жизнерадостному голосу я понял, что все обошлось благополучно. Он не встретил в своей квартире жгучего брюнета Ростроповича, который в мой приход преспокойно сидел за столом, закинув ногу на ногу и смакуя кофе…