Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ) - Патман Анатолий

И часа через четыре, как двадцатый полк прибыл в Плевну, уже ближе к вечеру, поручик привёл на наш опорный пункт и остальные сорок солдат своей роты. Видно было, что десяток из них имел лёгкие раны. Хотя, ничего страшного — уже здесь подлечатся. А так, своих раненых мы в основном оставили на опорном пункте. У нас для них было отведено два блиндажа. И санитары ополченцев всё время старательно ухаживали за ними. Жаль, но трое из пятерых тяжелораненых, сданных врачам бригады, всё-таки умерли. Упорно боролись за свою жизнь артилллерист Яков Трофимов и солдат из взвода подпоручика Михасевича Николай Евграфов. И у них имелись хорошие шансы выжить. Остальные пятеро раненных точно поправятся.

И поручик, на удивление, сразу же как бы представился мне:

— Сообщаю, князь Борис, что направлен командиром полка, полковником Разгильдеевым, сюда, и именно в Ваше распоряжение. Сразу же заявляю, что рад и намерен выполнять все Ваши приказы. У вас здесь налажена лучшая боевая подготовка.

Я, честно говоря, слегка и опешил:

— Э, господин поручик, я же не состою на военной службе и, сами видите, даже возрастом не подхожу!

Тут поручик даже рассмеялся:

— Ничего страшного, князь. Вы сейчас официально считаетесь помощником майора Тутолмина, помощника полковника Тутолмина по инженерной подготовке, и куратором этого опорного пункта. Как я знаю, Вы собрали тут и дружину ополченцев, как там, да, Седьмой легион. Так что, что ни есть боевой командир и уже показали себя, и для меня большая честь воевать вместе с Вами.

Ну, раз сам командир полка приказал?

— Хорошо, Юрий Алексеевич. И для меня большая честь воевать вместе с Вами и быть причастным к столь важному и великому делу, как освобождение славян от османского ига. Но должен попросить, что всё-таки не считайте меня странным. Мои действия, хоть я ещё и юн, направлены на всемерное повышение боеготовности вверенных мне сил. Я тоже следил за нововведениями в военном деле и могу сказать, что надо шире применять и стрелковый строй, и укрепления, что Вы видите здесь. Ещё и группы метких стрелков, новое оружие, как гранаты и мины. Кстати, они разработаны нашими великими русскими учёными Бородиным и Зининым, и я горжусь тем, что не только близко знаком с ними, но они сами считают меня своим другом и учеником. А я уже своими наставниками.

И тут и поручик удивил меня:

— Может, Вы не знаете, князь Борис, но я являюсь дальним родственником Вашей бабушки Агриппины Константиновны. Другая ветка Шумиловых, и мы тоже выходцы из Курской губернии.

Да, я слышал от родственников, гостивших у нас в Петербурге, и тёти Арины тоже, что у нас и со стороны бабушки имелись и другие родственники. Но у меня и с памятью немного не то стало, так и связи с ними, если честно, из-за нашей бедности и слегка странного происхождения отца, особо не поддерживались. Вообще-то, это они от нас, к примеру, как Нелидовы, отошли.

— Да, Юрий Алексеевич, я слышал от тёти Арины, что у бабушки Агриппины имелось много родственников. Правда, она не называла мне имён. Если честно, и привыкнуть надо, и уточнить это родство требуется. Но Вы, пожалуйста, не думайте, что мы, тем более, я, возгордились. Для меня родственные связи очень важны и святы. К нам недавно из Германской империи даже дядя Вернер Браун, родственник бабушки Агнессы, с семьёй приехал. Мы их сразу же приняли. И он теперь является инженером в мастерской тёти Арины. Так что, дядя Юрий, я рад, что Вы сообщили мне о нашем родстве. И сразу скажу, что доволен, что у нас такой родственник, и горд.

— Борис, и я рад и горд тобой. Признаюсь, что сначала неудобно было открыться. Всё-таки это мы отдалились от твоей бабушки и её детей и внуков. Я уже написал своим родственникам из Курской губернии, что у нас замечательные родственники. Я знаю, Борис, и о баронессе Александре. Корнет Шереметев признался, что красивая и замечательная девушка. Хотя, в Курской губернии про вас все наши знают и следят за вами. Своя же кровь.

Да, я всё-таки слегка и расчувствовался.

— Спасибо, дядя Юрий. Я рад, что мы всё-таки познакомились, хоть и здесь. Что же, немного и повоюем. Правда, Иван Фёдорович уже сказал, что, как Осман-паша приблизится к Плевне, он отправит меня домой. Так что, скоро я и мои помощники и помощницы уедем. А то маме Арине скоро родить, и мне не хочется, чтобы она всё время переживала за меня. Пусть спокойно родит.

— Да, Борис, это будет и правильнее. Тут мы и сами справимся.

Так что, я вдруг обрёл ещё одного родственника. Правда, мы сразу же занялись делами. Вообще-то, они двигались. И на другом холме пехотинцы подпоручика Любимцева и болгары часть позиций успели построить. И я сразу же присмотрел места для мин прямо на позиции, а часть восточного и южного склонов и заминировал. Само собой, этот небольшой пункт перешёл под управление дяди Юрия.

Далее я занялся болгарскими ополченцами. И нам удалось даже подобрать людей в расчёты пушек. И ещё сотник Лисицын направил в этот взвод своего хорунжего Аркадия Буданова, конечно, временным командиром. Пока мои болгарские артиллеристы могли стрелять лишь прямой наводкой. И то хлеб.

А так, и наше войско всемерно укреплялось. Усиленно строился другой опорный пункт, что западнее Буковлека. Пока туда направили четвёртую роту, вообще-то, тоже остатки, поручика Каледина из четвёртого же батальона. Ещё одна рота батальона заняла большой холм в Зелёных горах. Он находился чуть южнее и западнее Плевны и севернее деревни Кришин и оборонял город с юга, закрывая долину Тученицы. Ещё пара рот — первая и вторая, вместе с ротой поручика Долгова, тоже сильно уменьшившейся, остались в городе. Вот три свежих батальона ожидаемо заняли опорные пункты под Опанцем, южнее моста и у Буковлека. В них встали и артиллерийские батареи девятифунтовых пушек. И Иван Фёдорович приказал, невзирая на усталость после длинного марша, всему личному составу копать укрепления наподобие тех, что на высоте 250, то есть, у нас. А кавалерия встала и в самой Плевне, частично и в долине между городом и Гривицей. Само собой, большую часть артиллерии, в том числе и трофейной, пока сосредоточили на холме под Буковлеком. Девятифунтовки оттуда накрывали и оба берега Вита. Но и западнее Гривицы встала батарея четырёхфунтовок.

И ещё под вечер прибыла полусотня казаков из Тырнова с приказами самого Великого князя Николая Николаевича об обороне Плевны и разведке местности западнее. Там и предупреждалось, что передовые отряды Османа-паши уже замечены около Рахова. Но Иван Фёдорович и так оставил в верстах двадцати от Плевны пару конных взводов, так и отправил третий в сторону Орхание. И он знал, что передовые турецкие отряды уже находились на другой стороне Искыра. Следующим днём войско Османа-паши можно было ожидать у нас. Честно говоря, у турок было преимущество и в численности, и выручке, и даже оружии. Трудно было сказать, во что всё выльется, но схватка за город обещала быть жаркой. Да, на самом деле стояла трудно терпимая жара. В такую адскую погоду лучше нежиться на берегу местных речушек, как Гривица, Тученица или Чернялка, да и Вита тоже. Но мы все копали укрытия, даже кавалеристы.

Приятной новостью было то, что Великий князь благодарил весь личный состав за верную службу и героизм, проявленный при недавней схватке господами офицерами и нижними чинами. Да, ещё имелось упоминание о наградах и следующих чинах и должностях. Хотя, война идёт, и жестокая, и на ней погибнут и много офицеров попроще и даже высших лиц. Понятно, что вместо них, чтобы кому было управлять войсками, придётся поставить других.

Ну, мне было уже намного спокойнее, к тому же, награды и новые назначения меня не волновали. Я же ещё ребёнок. Тем не менее, вдруг оказалось, что в приказах Великого князя имелось и упоминание обо мне. Надо же, попался! Хотя, Николай Николаевич никак не приказывал, а как бы просил юного князя Куракина, и так проявившего храбрость при обороне Плевны, и ввиду его ценности для Российской империи — и это меня даже сильно удивило и, если честно, чуть польстило, в ближайшее же время отбыть в Систово и переправиться в Зимницу, оттуда прибыть в Бухарест и уже оттуда отбыть на поезде домой, прямо в Санкт-Петербург. И всё! Жаль, но меня почему-то ни к свите самого Великого князя, ни цесаревича Александра Александровича, уж не говоря Государя императора Александра Второго, не пригласили. Я бы мог там им свою музыку исполнить и новые песни спеть. А ведь они сейчас находились как бы совсем рядом — да, Николай Николаевич в Тырнове, а Государь с Наследником, скорее всего, в Бяла. Какие-то сотня вёрст! Конечно, вряд ли кто меня туда позовёт, и я не такая уж важная личность. Возможно, имелись и другие причины, но мне было слегка и обидно. Всё-таки это же я принял участие и в получении новой взрывчатки, так и создании пары видов оружия.