Бамбуковый дракон - Уоррен Мерфи

За спиной Римо всхлипывала Одри, к горлу которой вновь подступила тошнота. Остальные лишь молча таращили глаза.

– Идемте, – сказал Римо. – Мы не можем торчать здесь всю ночь напролет.

Он провел своих подопечных среди массивных колонн, вытесанных из жадеита. Любая из них могла бы обеспечить всех китайских скульпторов сырьем на десятилетие вперед, но у туземцев, видимо, не было недостатка в строительных материалах.

Туземцы.

Внезапно Римо осознал, что с тех пор, как он проник в древний город, ему на глаза не попалось ни одной женщины, ни одного ребенка. Они где-то прятались, и Римо оставалось лишь надеяться, что ему повезет и он не встретит женщин, которые, как известно, зачастую оказываются самыми жестокими и свирепыми среди людей примитивных племен – от краснокожих, бывших хозяев Северной Америки, до «современных» народов Бразилии и Венесуэлы.

Беглецы оказались у подножия спиральной лестницы, которая вела вниз и оканчивалась неподалеку от того места, где Римо вошел в храм. Отрезок коридора, видневшийся внизу, был незнаком Римо, зато ему не составило никакого труда распознать намерения поджидавшей их толпы из восьми воинов с дубинками и копьями в руках.

– Держитесь вместе и глядите в оба, – предостерег Римо своих спутников и сбежал по лестнице навстречу врагам.

Туземцы были большими мастерами устраивать засады в джунглях, но их умение вести сражение липом к лицу оставляло желать лучшего. По мнению Римо, уединенная жизнь племени привела к тому, что его бойцам не хватало практического опыта, однако в это мгновение ему оставалось лишь радоваться любому проявлению их слабости.

Три туземца выстроились в ряд и полезли вверх по лестнице, выставив перед собой копья и намереваясь заколоть Римо прежде, чем он успеет оказать сопротивление. Будь на его месте другой человек, эта тактика могла принести успех – Римо был готов отдать туземцам должное, – однако зачастую жизнь и смерть воина напрямую зависят от его способности должным образом проявить себя в исключительных обстоятельствах.

Эти трое погибли.

Проскользнув между остриями копий, он схватил одно из них рукой, а предплечьем другой отмахнулся от удара, нанесенного третьим туземцем, стоявшим дальше других. Римо нанес резкий удар, свалив противника, находившегося справа, завладел его оружием, пронзил двух остальных и бросил их извиваться на древке, словно бабочек, наколотых на булавку.

Пятеро оставшихся дикарей начали подступать к Римо, двигаясь куда осторожнее своих предшественников, но в этот миг из-за их спин донесся неясный шум, и Римо наконец-то увидел женщин. Некоторые из них несли младенцев, а другие гнали перед собой толпу крохотных уродцев, словно стадо домашнего скота. Вопли женщин отвлекли внимание двух-трех воинов, и этого оказалось достаточно.

Не теряя ни секунды, Римо разбросал противников и очистил себе путь, словно вихрь, поднятый яростным дуновением урагана.

Пайк Чалмерс сумел взять себя в руки только тогда, когда он оказался на полпути между залом храма и опустевшей площадью внутреннего двора. Он выскочил в двери, свернув по пути шею стоявшему на дороге туземцу и оглядываясь вокруг в поисках спасения. Дикари удирали во все лопатки, и это как нельзя лучше устраивало Чалмерса, который не мог чувствовать себя в безопасности, будучи вооружен одним лишь копьем.

Его винтовки и пистолеты находились поблизости, но англичанин не знал, где их искать. Он не говорил на туземном языке и знал лишь одного человека племени, владевшего английским. Но, судя по тому, что он увидел в дальнем углу двора, несчастный Кучинг Кангар был сейчас не в той форме, чтобы отвечать на вопросы.

Сначала Пайк решил, что Кангар пал жертвой ящера, но потом заметил, что на его трупе нет характерных рваных ран, которыми были покрыты тела прочих туземцев, валявшихся по всему двору. Глядя на изломанные конечности бывшего проводника экспедиции, было бы разумнее решить, что он упал с большой высоты. Однако такое предположение казалось бессмысленным, поскольку останки Кангара лежали футах в пятнадцати от ближайшей стены.

Бог с ним, подумал Чалмерс. У каждого свои трудности.

Только что он пытался обстрелять динозавра без ружья, но теперь, вновь обретя самообладание, Чалмерс не мог думать ни о чем, кроме денег, которые он получил бы, вернувшись домой с головой чудовища, – впрочем, сошла бы любая другая часть его тела. Надежды захватить его живьем не было, а для того чтобы перевезти скелет динозавра целиком, потребовался бы грузовой вертолет. По подсчетам Чалмерса, одна лишь голова чудища весила добрые двести фунтов, а то и более, но он, пожалуй, удовлетворился бы челюстью и куском шкуры. Любой палеонтолог с головой на плечах подтвердил бы, что они недавно сняты с живого существа, а если бы этот трюк не сработал, Пайк мог бы предъявить скептикам гниющий труп.

За соответствующее вознаграждение, разумеется.

Потом Чалмерс подумал о новых возможностях, которые сулила сложившаяся ситуация. Он мог бы заранее обойти город и наметить места, которые заинтересовали бы людей, достаточно богатых, чтобы заручиться его помощью. Проклятые желтопузые наверняка пожелают урвать свой кусок и даже могут оставить его ни с чем, если ими начнет овладевать жадность. А пока суд да дело, у Пайка будет достаточно времени, чтобы привести на развалины киногруппу и заключить договор о правах на фильм с кем-нибудь из знаменитых режиссеров Голливуда – да хоть с самим Стивеном Спилбергом, черт возьми!

Но первым делом следовало заполучить образец.

Чалмерс повернулся, двинулся назад к храму и был уже на полпути к открытым дверям, когда на площади появился слон. Да не просто слон, а слон, на спине которого восседал древний старикашка, по виду – китаец или японец.

Какого черта?

По-видимому, это жуткое представление и не думало кончаться. Сначала люди-мутанты и их доисторическое чучело, с которым пришлось сражаться Пайку, и вот теперь на него напустили слона с дряхлым азиатом, словно желая посмотреть, как он будет выкручиваться.

Ну ничего. Пайк Чалмерс еще покажет себя.

Сначала он прибавил шагу, а потом пустился во весь опор, направляясь к распахнутым дверям, чтобы скрыться из виду, прежде чем его настигнет слон с престарелым седоком.

И, судя по всему, едва успел.

Динозавр продолжал опустошать ряды своих поклонников. В тот самый миг, когда Чалмерс вторгся в храм, ящер хлестнул гигантским хвостом одного из туземцев. Тот был человеком нормального роста, но с тем же успехом мог оказаться и пигмеем – удар хвоста отбросил его ярдов на пятьдесят и швырнул на кучу мусора у дальней стены зала.

С этой тварью нужен глаз да глаз, напомнил себе Чалмерс, опасливо ступая по центральному проходу. Динозавр мог прихлопнуть человека хвостом с той же легкостью, с какой домохозяйка уничтожает насекомых, орудуя мухобойкой.

Но с Пайком Чалмерсом эти штучки не пройдут, будьте уверены.

Он оглядел обширное помещение в безумной надежде, что где-нибудь в углу стоит его винтовка. Но нет, оружия в зале не оказалось.

Итак, иного выбора нет. Он должен пустить в ход копье либо отступить.

Чалмерс знал, что для этого имеются особые приемы. Африканские пигмеи убивают слонов при помощи копий и стрел – надо лишь поразить жизненно важный орган зверя, – хотя такая охота порой влечет за собой человеческие жертвы. Сейчас у Чалмерса не было помощников, поэтому он должен был выполнить опасную работу собственными руками.

То есть прикончить динозавра с первой попытки или погибнуть самому.

Судя по тому, что он видел и о чем мог догадываться, единственным уязвимым местом ящера был головной мозг. До него можно был добраться через глаз или нёбо чудовища. Второй путь представлялся более рискованным, поскольку Чалмерс не был уверен в том, что череп динозавра устроен подобно черепу млекопитающих. Но если он будет вынужден прибегнуть к этому способу, придется постараться на совесть.

Чалмерс переступил через лежащего туземца, понимая, что решительный шаг нужно сделать именно сейчас, пока дикари не опомнились и не вернулись в город узнать, чем закончилась стычка между их ящероподобным божеством и теми несчастными, которые, на свою беду, замешкались в храме. По своему опыту Чалмерс знал, что дикарские племена зачастую готовы до последней капли крови защищать предметы своих ублюдочных культов, и нимало не сомневался в том, что туземцы прикончат его, прежде чем он хотя бы попытается напасть на Нагака. С другой стороны, расправившись с ящером до их прибытия, он приобретал славу героя.

Черт побери, в таком случае Чалмерс и сам мог стать чем-то вроде божества!

Еще несколько шагов – и Чалмерсу в нос ударил запах чудовища. Точнее говоря, он ощутил дыхание динозавра, повернувшего к нему морду с клыками, по которым стекала слизь пополам с кровью. Из его горла послышалось нечто среднее между отрыжкой и рычанием.