Измена. Не делай мне больно - Каролина Шевцова

думал уходить. Он так и стоял в дверях, словно до сих пор ждал моего ответа. О чем мы там говорили? Я с трудом вспомнила последнюю фразу.

- Сережа, я не знаю, что будет дальше, очевидно ничего хорошего. Но Саше я говорить не буду, пока не приму свое решение, понял? - Фридман кивнул. – Тебе уже пора?

Почему-то страшно не хотелось оставаться одной. И поэтому я облегченно выдохнула, когда Серый залез на постель рядом со мной.

- Я те-тебя такой не оставлю.

- Спасибо, посиди со мной немножко. Хочешь, я сама тебе поглажу рубашку? Только не уходи пока. А что ты делаешь?

Только сейчас я заметила, как Сережа скрутил конвертом тонкий плед и положил его себе на колени.

- Ты можешь положить на меня голову. Наверное, тебе не захо-хочется касаться меня так. После того, что было. Поэтому вот, о-о-одеяло.

- Вот уж глупости!

Я фыркнула и отбросила плед в сторону, а потом опустилась щекой Сереже на живот. От его рубашки пахло порошком, парфюмом и чем очень теплым, родным. Человеком, которого я знала всю жизни и не замечала до этой ночи. По телу разливалось горькое чувство вины. А лучше бы первые всполохи любви. Как жалко и как глупо…

- Спасибо тебе, Сережа, - он гладил мои волосы, осторожно касался пальцами затылка, рисуя не шее причудливые узоры, пока я не заснула.

Пробуждение было тяжелым. Как после похмелья, я с трудом открыла глаза, не понимая, что вокруг.

Солнце и пустота. Фридман раздвинул шторы, прежде чем уйти от меня. Мягкие лучи крались по подоконнику к изголовью кровати, но так и не добрались до моего лица. Я потянулась и коснулась ладонью простыни, где еще недавно лежали мы двое. Ткань была холодной, Сережа ушел больше часа назад. Все аккуратно прибрал и даже вымыл посуду. Типичный Фридман.

Я еще крутилась на кухне, когда услышала звук хлопнувшей двери.

- Решил вернуться, - радостно прошептала и кинулась в коридор, чтобы встретить Сергея. Заспанная, в нелепом платье, с гнездом на голове и улыбкой до ушей.

Впрочем, улыбка завяла так же быстро, как и расцвела.

Передо мной стояла мой муж.

Глава 27

- Викуш, голодный как волк, есть что-нибудь пожрать?

- Слипшиеся макароны и остывший суп.

- Звучит нереально аппетитно, давай все и сразу, а я пока отмоюсь, если бы ты знала в каком дерьме я побывал.

- У тебя выключен телефон.

Медленно, как в черно-белом фильме с заевшей пленкой, я иду по коридору за Сашей. Тот стягивает на ходу свитер, спускает штаны, кидает на консоль летную фуражку, которую зачем-то притащил домой, и заходит в ванную. Он оставляет дверь открытой, но из-за душа я почти не слышу, что говорит Кораблев.

А он все не замолкает. Рассказывает что-то, шутит, и сам же смеется, пытается передать интонациями важность своих слов, пока я стою в проходе и качаю головой:

- Ничего не слышу.

И ничего не вижу, - из-за клубов пара я едва угадываю очертания своего мужа.

И ничего не чувствую.

Меня здесь будто нет, та Вика, которую я знала куда-то испарилась, оставив вместо себя пустую оболочку.

Наконец Саша выходит из душа, он натягивает на бедра пижамные штаны. Те болтаются на животе – холостяцкая жизни не пошла ему на пользу. Муж сильно похудел и сейчас выглядит болезненно.

- Где ты был, - наконец спрашиваю я.

- Говорю же, ездил продавать нашу ласточку. Этот хрен с горы уперся и ни в какую не хотел приезжать сюда. Привези да привези.

- Какую ласточку?

- Нашу машину, Викуш, ну ты чего, - Саша обхватил мое лицо руками и быстро поцеловал меня в лоб: - не тормози. Говорю, тачку продал.

- Ты же не хотел?

- Я и в долг жить не хотел. Надо как-то кредиты закрывать, крутиться, жить дальше. Сейчас погасим все кредитки и займы, потом оформим банкротство, квартиру забрать не смогут – единственное жилье. Сделку придется на тебя повесить, там нужно не работать какое-то время, да ты ж и так не работаешь. А потом…

- Почему ты не отвечал на телефон?

Саша замолкает и серьезно смотрит на меня. Во взгляде осуждение, и детская обида, как будто я не дала договорить что-то очень важное. Сбила с мысли и он забыл, что сказать дальше.

- Сел же, говорю.

- И ты не мог попросить зарядку где-нибудь в кафе?

- Вик, ну ты чего? Я мчался до Троцка, три часа ходу, чтобы забрать этого придурка. Потом осматривал с ним машину, вез его обратно. Он, кажется, бэху взял, только потому что я его бесплатно прокатил. Сейчас посплю, и пойдем оформлять сделку.

- А не позвонил почему?

Я повторялась. Но у меня закончились все другие мысли. В голове осталось три столба на которых висели красные флаги, как предупреждение об опасности. Что бы ни было дальше с Кораблевым, как бы он себя не вел, я больше не смогу ему верить.

- Ну, идиот, прости! Думал только о том, как деньги поскорее получить, как закрою часть наших проблем! Вик, ну я правда ни с кем больше не был, как ты меня из дома выгнала, так все, бабка отшептала. У меня даже член больше ни на кого не стоит! Может ты реально к гадалке ходила, - он с легкой надеждой посмотрел на меня.

А мне стало неприятно. Все эти истории, у кого как стоит меня больше не касались. Грязь, в которой я не хотела мараться.

- Пойдем, я разогрею суп.

Кораблев шел за мною следом. По пути он схватил оставленную фуражку и принялся крутить ее в руках. Поймав мой взгляд, пояснил:

- Да забрал из машины, не оставлять же там.

- Понимаю.

- Я завязал со всем этим, Вик. Небо, облака, птицы – херня все это. Было и было. Сейчас немного очухаюсь и буду себе нормальную работу искать. На земле.

- Ты сам в это веришь?

- Думаешь вру? А такое тебе как?

Саша подошел к окну, распахнул его и выкинул на улицу фуражку. Та блином закрутилась в небе и эффектно опустилась в коричневую снежную жижу. Мы молча стояли перед окном и смотрели за последним символом Сашиной мечты.

- Шапка эта же не при чем была, - тихо произнесла я, - зачем выкидывать.

- Я не могу тебя потерять,