Измена. Не делай мне больно - Каролина Шевцова

постели сидя и тупо смотрели в стену перед собой. Не дай Бог повернуть голову влево. Не дай Бог снова напороться на этот острый как лезвие взгляд. Распорет и выпотрошит всю меня наизнанку.

Внизу раздался какой-то шорох. Я напряжённо прислушалась, не вернулся ли домой Саша, но нет. Это просто упал со стола пакет с мандаринами. Я не боялась мужа, даже наоборот, хотела, чтобы он застал меня такой: взлохмаченной, мокрой от пота, удовлетворённой три, а то и четыре раза.

Надеюсь соседи донесут ему, как я кричала. Но они будут молчать. Нас окружали до тошноты приличные люди.

Так что появление Кораблева меня не пугало, в отличие от сцены, которая за этим последует.

Ненавижу скандалы. А в нашем случае простой беседой не обойтись.

Сильные пальцы сжали мое плечо, снова запуская жар по венам. Мамочки, опять?! А я только-только остыла и наладила дыхание, потому что после такого мне понадобилось вспоминать, как там делать этот чертов выдох.

- Ви-витаминка, - Сергей говорил так медленно и так тихо, будто у него болело горло. - мне нужно ненадолго домой. Но я скоро вернусь.

- Зачем?

Я наконец повернулась налево и увидела, что все это время меня буравили взглядом жадных глаз. Показалось, что Сергей даже не мигал, чтобы не пропустить чего-то важного, каких-то фатальных перемен в моей позе… мимике… настроении?

- Что зачем? - одними губами произнёс Фридман.

- Уходить и возвращаться, - также тихо прошептала я.

- Мне нужно подготовиться к работе, а тебе отдохнуть. А через три часа я приду и заберу тебя.

- Зачем?

- Что зачем?! - голос Фридмана был напитан отчаянием.

Я мягко улыбнулась и убрала со своего плеча его руку.

- Зачем меня забирать, Серёжа? Для чего? Я же не кошка с лотком, которую можно возить за собой из дома в дом.

Сергей напрягся. Он тяжело засопел, обдумывая мои слова или же строя ответную фразу. И вот сейчас, когда нужно нажать кнопку «монтаж» и перемотать, время замедлилось. Секунды неловкой тишины превратились в вечность. Вечность растягивалась до абсолютной, а я больше не могла ждать!

Опустила ноги на холодный пол, потянулась к платью, но передумав открыла шкаф. Не будет никакого разговора с Кораблевым. Сегодня и наверное уже никогда. А значит можно вернуться обратно к балахонам, успевшим стать моей униформой.

- Вика, я не отпущу тебя, - выстрелом прилетело мне в спину.

- Сереж, я просто переоденусь.

- Ты не поняла, - тон, каким он это сказал, заставил меня обернуться, - я ни-никуда не отпущу тебя бо-больше. Я заберу тебя домой, помогу тебе полюбить себя… и меня тоже. Мы поженимся и созда-дадим свою семью, как ты всегда мечтала. Ты бу-будешь учиться на кондитера, или вообще откроешь свою кондитерскую. Я тебе открою. Мы будем жить о-очень хорошо, Вика. Я все сделаю, чтобы ты жила хо-хорошо. У нас будет на-на-настоящая семья. Ты и я. Для начала. На но-новый год подарю тебе кота. А т-т-т -ты мне сына.

Последнее предложение он произнёс торжественно, как клятву перед английский королевой. А мне стало очень смешно. Так глупо, так грустно сложились наши жизни, всех нас троих, что ничего кроме смеха не осталось.

Я кинула на кровать синие брюки и рубашку, которую Фридман мог долго искать, ведь в моменте закинул ее за кресло. Рубашка за креслом, носки тут под кроватью, идеальный мужчина тоже тут, сидит и тяжело смотрит на меня. А я где? Где во всей этой истории я?!

Душу пекло от несправедливых претензий к мирозданию. И зачем посылать принцев в замок с драконом, когда принцесса готова спасать себя сама. Зачем мне все это: идеальная мечта с просроченной датой?! А главное зачем все это Фридману, святому, наивному человеку, который до сих пор верит в чудеса!

- Так что, ты пойдёшь со мной? - теперь к болезненному воспалённому взгляду прибавился голос, который долго будет сниться мне в кошмарах. Фридман напряжённо подался вперёд в ожидании моего ответа.

- Ты опоздал, Серёжа. - Я грустно улыбнулась, - по крайнем мере в одном. Я уже беременна.

- Ты опоздал, Сережа, - я грустно улыбнулась. – По крайней мере, в одном. Я уже беременна.

После этих слов я принялась натягивать на голову платье. Оно как броня скрыло от меня все, что происходило вокруг: мятые простыни, разбросанные вещи, ошалевшее от удивление лицо мужчины. Фридман осуждал меня, но и пусть. Он не первый, и точно не последний, кто не поймет. Это их дело. Я же выстрою перед собой стену из кирпичей, и ни один обидный взгляд меня больше не заденет.

Жалко, что плотный трикотаж пропускал звуки. Потому что теперь я слышала, как тяжело дышит Сергей.

Переодевалась я долго, но даже эти спасительные минуты не могли длиться вечно. Наконец, я вынырнула из горловины платья и огляделась. Мир не пошатнулся после моей новости. Все было как прежде, только глаза Фридмана больше не горели тем ярким огнем.

- Ви-ви-витаминка, я не очень силен в анатомии и физиологии женщин, поэтому на всякий случай уточню: ребенок не от меня?

Эта шутка как выпущенный из пушки снаряд, пробила стену передо мной. Я так старательно строила кирпичики, а их снесли одним нелепым словом.

- Ты плачешь? – Сергей вскочил с кровати, но так и не кинулся ко мне, замер посередине комнаты.

- Я смеюсь! Господи, ты очень смешной человек, Сережа. Пожалуйста, не меняйся.

Я вытерла слезы и, увидев озадаченное лицо перед собой, снова прыснула от смеха. Ну, он как ребенок, ей Богу.

- Сережа, я беременна от Саши.

- Он уже знает?

- Нет, я ему не говорила.

- И когда планируешь сказать?

Я равнодушно пожала плечами. Какая теперь разница? Кое-что изменилось за эту ночь, и теперь Кораблеву предстояло услышать две новости вместо одной.

Дорогой, у нас будет малыш.

Или же.

Дорогой, я беременна, а вот это бумаги на развод.

Между этими фразами пропасть, которую я преодолела за несколько часов и один спасительный секс. С такими талантами Фридману бы психологом работать, уверена, очередь из нерешительных женщин выстроится до Китая.

Я подошла к кровати и легла на нее, прям как есть, в одежде. Плевать, все равно простыни придется сжечь, чтобы их вид не напоминал мне ни о чем. Слишком хорошо мне было на них, и слишком грустно, когда все закончилось. Посмотрела на Сергея, тот уже оделся, но не