По рукам и ногам. Книга 1 - Шеол Анна

– Да, Генрих, я внимаю.

– Слушай, не перебивай, выполняй и не задавай вопросов.

Я даже поморщилась от такого количества приказов, вылившихся на меня всего за несколько секунд.

– Открой первый ящик стола в кабинете. Открыла? Вытащи оттуда серебристый браслет. Надень. Надела?

– Да надела я! Генрих! Остынь, не кричи. В чём дело?

– Пройдись, я должен удостовериться.

Я, пожав плечами и слабо понимая, как ему это вообще поможет, прошлась из одного угла комнаты в другой.

– Молодец. А теперь слушай очень внимательно. Я сейчас в Шеле, поэтому координировать вас буду на расстоянии. Спустись на первый этаж, там тебя ждёт Оливер. Дойдёшь с ним до клуба… «Республика», кажется, Оливер дорогу знает. Нужно, чтобы ты вытащила оттуда господина, по-тихому, без лишнего шума.

– Что, – физически ощущая, как недоумение от этой просьбы скапливается в горле кучей вопросов, ни один из которых было толком не сформулировать раскисшим за день мозгом, – я сильно похожа на специалиста по ночным клубам в твоём видении или что?

– Кику, он пьян. Очень сильно, – Генрих невероятно вкрадчиво произнёс эту свою фразу, и вышло у него так убедительно, что я даже представила Ланкмиллера, расплывшегося по барной стойке. – Он не слушает свою службу охраны, не реагирует на доводы здравого смысла, отключил телефон. Нужно, чтобы ты уговорила его… ну, по-женски.

Забавно, если Генрих думает, что вагина даёт какие-то дополнительные преимущества в убеждении пьяных мужиков, но вслух я шутить об этом не стала, потому что длинный язык точно даёт кое-какие дополнительные преимущества, правда, в огребании болючих подзатыльников, скорее. Спорить тут себе дороже в любом случае.

– Хорошо, я поучаствую в этой операции. Но обещаний не даю. В нём два моих веса, он меня просто погребёт под собой, если ему захочется.

– Завязывай с болтовнёй, – бесцеремонно оборвал мои жалобы начальник охраны. – В браслете маячок, и я всегда буду знать, где ты. Ослушаешься, ни одной целой кости у тебя не останется.

– Спасибо, Генрих, очень… вдохновляет. – Я с сомнением уставилась на новоприобретённый аксессуар, ношение которого вполне могло стоить мне жизни.

Серебро плотно обхватывало запястье, и это моё-то, которое было совсем тонким. Если и избавляться от этой прелести, то только вместе с рукой.

Голос в трубке затих, видимо, Генрих выдал все инструкции, которые планировал, а прощаться по-человечески было не в его правилах этикета. Ладно, допустим, мучителя мы вернём. Но что вообще довело его до такого состояния? Судя по беспокойству начальника охраны, не похоже, чтобы это было обычным ланкмиллерским стилем жизни. Я со вздохом вернула трубку на место и ещё секунд пятнадцать просто гипнотизировала её, словно в ожидании чуда какого-то.

Внизу меня и правда ждал Оливер. Он был тихий и какой-то безрадостный. Возможно, за излишние фамильярности с чужой наложницей ему досталось ещё в прошлый раз, и он не хотел повторять ошибок. Мы почти не говорили всю дорогу до клуба, так, пара дежурных фраз о деле. Город к тому времени уже окончательно погрузился в сонную большую тьму. Здесь и среди бела дня было не слишком-то многолюдно, а сейчас улицы и вовсе стояли пустынные, словно замершие во времени. И звук шагов от этого было слышно отчётливо и громко, словно он отскакивал от тротуарной плитки.

Минут через пятнадцать мы оказались у дверей «Республики», где тёрся ещё один безрадостный ланкмиллерский охранник, видимо, потерпевший за вечер неоднократное фиаско в попытках вызволить господина из алкогольного угара. На его лицо падали отблески здешней поистине психоделической вывески. Я даже потрясла головой, жмуря глаза от слепящих, скачущих, как бешеные черти, огней, и толкнула тяжёлую торжественную дверь, которая даже и не поддалась мне с первого раза. Внутрь попасть получилось, когда её придержал Оливер.

Вот теперь ещё задача, Ланкмиллера найти. Ну, вряд ли он в таком состоянии, что Генрих описал, зажигает на танцполе. Разве только кверху задницей. Хотела б я на это посмотреть, но Кэри наверняка сейчас обретается у барной стойки, настойчиво повышая и так уж не низкий градус. Я, сдавленно матерясь, пока никто не слушает, пробралась сквозь толпу танцующих и обнаружила Ланкмиллера в точности там, где и ожидала.

– Повторить! – Рюмка с силой опустилась на стойку, очевидно, далеко не в первый раз.

– Да тебе уже достаточно повторять, ты глянь, во что превратился, – грустно попеняв мучителю, я забралась на соседний стул и отодвинула от его пальцев прозрачное стекло, пахнущее крепким алкоголем. – Я ожидала, ты будешь в компании, Ланкмиллер.

Нет ничего печальнее, чем надираться в слюни в абсолютном одиночестве. Ну что, что случилось в твоей жизни? А главное, когда? Всё время же на виду был, как на ладони…

– М? – Кэри поднял на меня мутные затуманенные глаза и удивился, по-своему, в меру остатков разума. – Ты как вообще оказалась здесь? Здесь.

Это было даже в чём-то очаровательно, что он решил пояснить своё первое «здесь» и при этом счёл своё второе «здесь» куда более исчерпывающим. Генрих оказался точен и прав, хозяин опился до абсолютно свинячей степени, и если бы не дорогущий костюм, то он бы сейчас гораздо больше походил на бомжа какого-то.

– Вы пришли… забрать? – проницательный, как и положено по роду занятий, бармен кивнул на владельца крупнейшей судостроительной корпорации, пьяного в щи.

– Вроде того, – подтвердила чуть заметным кивком, – сколько он должен?

Ужаснувшись и цене напитка, и количеству выпитого, я принялась обшаривать мучителя в поисках бумажника. Ну куда ж ты его задевал? Вот оно как – в кармане брюк. А ты несильно мудришь с деньгами, господин. Я выложила на стойку нужную сумму, бармен тотчас пересчитал бумажки.

– Хорошие чаевые, – подмигнул.

Хорошие чаевые – залог здоровой нервной системы, уж мне ли не знать. Ланкмиллер попытался опротестовать окончание своей попойки, и мне пришлось наклониться вперёд, заключить его лицо в свои ладони – это был единственный способ заставить Кэри смотреть на себя и слушать. Он как-то так доверчиво подался на эти прикосновения, что у меня ёкнуло сердце.

– Пойдём домой? Пойдём, Кэри… – попросила, надеясь, что громкая музыка не заглушит мой шёпот, и в самое ухо выдохнула: – Хозяин.

Это подействовало едва ли не идеально, если не считать, что с барного стула Ланкмиллер практически свалился. К счастью, Оливер успел вовремя, чтобы подстраховать. Вообще, в тот вечер я совсем не завидовала мучительской службе охраны: тащить на себе полуживого чёрта, который к тому же всю дорогу бессвязно, но громко протестовал, вряд ли было хоть чьей-то работой мечты. Ну и хитренький же этот Генрих, сваливает всю грязную работу на подчинённых. В Шеле он, видите ли. И что только забыл там. Хорошо хоть, этот неадекватный хозяин в своём алкоугаре ещё не устроил дебош. Жаль, эти горе-секьюрити не могут просто бросить его посреди улицы. Я бы бросила.

В конце концов Кэри заволокли на второй этаж и оставили там на моё попечение. Очень зря, потому что эта неуправляемая туша была для меня явно великовата. А ещё потому, что у неё были в моём отношении серьёзные нездоровые намерения, которые она не замедлила обозначить.

– А ты что, куда-то собираешься? Кто-то отпускал? – В стену коридора меня практически впечатали, перебив дыхание. – Я сейчас привяжу тебя к кровати и буду долго и методично драть, – заплетающимся языком сообщил Ланкмиллер, обдавая перегаром от выпитого коньяка.

– Ты уже и так надрался, хватит с тебя, – проворчала в ответ раздражённо и измотанно, силясь увернуться как-нибудь аккуратно, но вместо этого меня заволокли в спальню. За шкирку, как котёнка. Это даже в таком состоянии почти не стоило ему усилий.

– Не тебе спорить, милая. Напомнить, где твоё место?

Ты напоминаешь мне об этом каждый день. Каждое твоё прикосновение, каждый чёртов взгляд, всё в тебе об этом напоминает. И не будь ты так чудовищно пьян, этот вопрос принёс бы, наверное, гораздо больше боли.