Дедушка русской авиации - Григорий Волчек

Утолив жажду мести, Полторацкий вернулся в свою казарму, где разобрался с поврежденной рукой. Рана оказалась пустяковой — длинная и глубокая царапина.

Леха и Анвар

После обеда Игорь вычислил шатавшегося по гарнизону Лешу Татарчукова.

— Ну, рассказывай, Леха, что там у вас за дела такие мутные.

— А чего рассказывать? Кончилось наше царствование! С новым призывом пришли в отряд девять кавказцев. Все друг за друга держатся. Пробовали наши ребята на них кидаться — не получается. Эти звери, чуть что, сразу достают перья. Стали их тогда по уставу гонять, так они старшего сержанта Венжера, бугра нашего главного, примочили — распластали брюхо поперек! Никто, естественно, не раскололся, а сразу девятерым одно дело не пришьешь. Вот и прислали их сюда.

— Ну и?

— Ну, и установили они свой порядок. Витек Шаронов кипеж поднял, так они его позавчера привели его в туалет — там очко забилось и сранье на пол потекло — и говорят: «Ложись на пол и плыви, иначе кишки выпустим!» Витек потрепыхался немного, а потом увидел ножик у горла и лег на пол без разговоров. Прямо в дерьмо! Вот так они всю нашу команду зачуханили. Только ко мне, Вайшвилле и Васе Летову пока не прикапываются. Я им траву достаю, Вайшвилла коронки ставит, а Летов шары вгоняет. Нужные люди!

— А чего вы им отмашку не дадите?

— Мне до увольнения две недели осталось — я жить хочу! Эти джигиты режут не глядя! Как только Анвар — это главный у них — крикнет «Кес!», все достают жала и начинают ими махать, только шум стоит. «Кес!» по-ихнему значит «Режь!»

— Леха, все равно надо их на место ставить. Ты, может, и смирился, дембель чертов, а мне здесь служить еще долго! Я это осиное гнездо под боком терпеть не намерен!

— Не возьмешь ты их, Гоша.

— А если ночью?

— Они с ножами спят, и очень чутко — ты же сам видел.

— А если договориться с этим Анваром?

— О чем?

— О дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи.

— Не знаю. Думаю, не проканает.

На ужине Игорь дождался стройроты и, широко улыбаясь, подошел к столу, за которым сидел Анвар. Стол был накрыт на десятерых, но ели там всего трое человек, Анвар — посередине.

— Привет, Анвар!

Сидевший слева от Анвара изрядно покоцанный парень (в нем Игорь узнал своего вчерашнего визави) рванулся было с места, но Анвар его удержал. У самого Анвара под левым глазом красовался солидный бланш — тоже дело рук Полторацкого. Игорь придвинул скамейку, сел.

— Потолковать надо, Анвар!

— Говори.

— Прямо здесь, в этом свинарнике? Предлагаю более интеллигентное место — скажем, кафе в Доме офицеров. Сядем культурно, порубаем, поговорим.

— Говори здесь.

— О-кей. Я — Игорь Полторацкий, отец гарнизона, это здесь тебе любой подтвердит. Ты тоже вроде человек авторитетный. Так что давай дружить домами.

— Где нож?

— Какой нож?

— Который ты взял у Хасана.

— А, это мой трофей. Хотя, если мы договоримся, я нож верну — проблем нет.

— Мы не договоримся. Отдай нож.

— Не отдам.

— Тогда пошел нах…!

Игорь встал и с размаху хряпнул Анвара. Кавказец завалился на пол. Двоих его соседей Игорь прикрыл опрокинутым обеденным столом. Кавказцы вскочили, в руках у них блеснули ножи. Полторацкий встретил их скамейкой и длинными прыжками покинул ристалище.

Группа захвата

После бессонной ночи у Полторацкого возник план операции. Для реализации задуманного необходимо было набрать два десятка надежных ребят. Несколько человек нашлось сразу — верные Турчанинов, Бегичев, Гедрайтис, Жужгов. На удивление быстро в акции согласились участвовать кавказцы. Володя — первый кореш, как без него, Ваха шел в фарватере Володи, а Дукаеву было решительно все равно с кем воевать. Остальных Полторацкий навербовал из эскадрилий полка. Отбор был строгий, но проводился на сугубо добровольной основе. На следующий день группа захвата была полностью сформирована.

Игорь встретился с Татарчуковым, который набросал план кубрика с местонахождением коек, на которых спят кавказцы из команды Анвара. Полторацкий заручился также Лешиной поддержкой в случае непредвиденных обстоятельств. Кроме того, Татарчуков брал на себя внутренний наряд. Затем Гоша побеседовал с Толиком Куличкиным. Толик служил в ОБАТО, носил сержантские погоны и был известен в гарнизоне как оружейный маньяк. Еще летом Толик выменял у мотострелков, проводивших в окрестностях Кирк-Ярве учения с боевой стрельбой, несколько магазинов с боевыми и холостыми патронами. За четвертной Игорь купил у Куличкина по одному магазину — и с теми, и с другими боеприпасами. Был и еще один вопрос.

— Толик, можно сделать глушитель в кустарных условиях?

— Почему нет? Берешь подходящий кусок текстолита, обтачиваешь, и готово.

— Чертеж можешь нарисовать?

— Смотря на какую игрушку.

— На «Калаш».

Толик немного подумал и набросал чертеж.

— Размеры примерные. Длина — сантиметров тридцать, больше не надо. Единственно, что надо выдержать максимально четко — диаметр канала внутри глушителя должен соответствовать калибру. Канал, естественно, должен быть строго прямой. Диаметр резьбы я не помню. Свинтишь пламегаситель, замеряешь сам. А дырок насверлить надо побольше, и самым тонким сверлом, какое только есть. Но на качественное глушение не рассчитывай — на коленке настоящий глушак все равно не сделаешь.

На следующий день Полторацкий собственноручно выточил на токарном станке в слесарно-механической группе два текстолитовых глушителя, навернул метчиком резьбу, насверлил дырок.

Укрощение строителей

Около трех часов ночи Игорь собрал всю группу у оружейной комнаты. Дежурный по роте, проинструктированный Полторацким, позвонил дежурному по полку:

— Товарищ капитан, разрешите вскрыть оружейную комнату — пол вымыть надо.

Получив «добро», дежурный открыл оружейку и выдал девятнадцать автоматов и семнадцать пустых магазинов. Полторацкий вставил в свой автомат купленный у Куличкина магазин с боевыми патронами, в автомат Турчанинова — магазин с холостыми, потом отвернул со стволов пламегасители и установил на снаряженные пушки два самодельных глушителя. Дырчатые цилиндры смотрелись диковато, но держались крепко. Затем Полторацкий еще раз подробно проинструктировал группу.

— Главное — все делается строго по моей команде! Никаких дерганий, никакой самодеятельности! Подопечных контролировать постоянно, не отвлекаться ни на секунду! Должна быть полная, стопроцентная персональная опека! В случае непредвиденных обстоятельств слушать только меня. В колонну по трое становись! Шагом марш!

Группа вышла из казармы через черный ход. Погода выдалась подходящая — морозная, ветреная. Гарнизон спал, словно вымер. Зашли в казарму стройроты. На тумбочке дневального сидел Леша Татарчуков.

— Ну что там, Леха?

— Все в порядке, спят.

Команда, сняв автоматы с плеча, бесшумно вошла в кубрик и разбилась на девять пар — по числу кавказцев Анвара. Каждая пара подошла к спящему кавказцу и навела на него автоматы. Самого Анвара взяли на мушку Гиддигов и Колоев. Полторацкий занял позицию в центре кубрика и взмахнул рукой. Леша врубил полный свет.

— Всем лежать! Не двигаться! Лежать, не двигаться! Иначе — стреляю! — отчаянно завопил Полторацкий, не узнавая своего голоса.

Гоша боялся, что проснувшиеся кавказцы кинутся на ребят, но все прошло нормально. Вид зияющих автоматных дул подействовал на сонных, полуослепших от яркого света кавказцев, впечатляюще.

— Всем лежать! Не двигаться! Иначе открываю огонь! Кто смелый, кто хочет дернуться! Замочу падлу!

Дергаться никто не хотел. Полторацкий подошел к Анвару.

— Здорово, сучара! Это я! Узнал?

Полторацкий с силой двинул Анвара прикладом в лицо.

— А теперь — встать! В строй, суки! Быстрей! Замочу, уроды!

Кавказцы, подталкиваемые бойцами Полторацкого, вышли на середину кубрика. Анвар обливался кровью. Для верности Полторацкий заехал Анвару со всей дури по затылку. Анвар, охнув, упал, соседи помогли ему подняться. Кавказцам скрутили руки поясными ремнями, затолкали в рот носовые платки, связали по трое бельевой веревкой. Появились первые признаки сопротивления.

— Что за шум, твари?

Полторацкий разбил физиономии бухтевшим. Дерганье не прекратилось. Тогда Гоша вскинул автомат и дал очередь в потолок. На головы кавказцев посыпалась побелка и штукатурка. Все посмотрели наверх и увидели в потолке выразительную зигзагообразную линию маленьких аккуратных дырочек.

— Следующая очередь вам в башку, козлы вонючие! Выходить по одному!

Кавказцев в одном белье, босых, прикладами выгнали на улицу. Перед оградой казармы вышла заминка — первая троица упала в снег и засучила ногами. Гоше пришлось подбодрить бедолаг прикладом. Когда порядок был восстановлен, Полторацкий построил пленных цепью и повел в сторону замерзшего озера. Кавказцы шли медленно, скукожившись и коченея на глазах.