Сердце степи (СИ) - Иолич Ася

Он стоял и смотрел в зеркало на своё проклятие, потом глубоко вздохнул и вынул гребень. Ореол светлых жёстких волос, стоявших дыбом, пышных, не поддающихся никакому воздействию, светлой куделью топорщился вокруг головы, как зрелые семена летунка, готовые сорваться с первым порывом ветра.

Гребень пригладил прядь у лица, но, как только Руан поднял его, мелко-волнистые жёсткие длинные волосы подскочили, приобретая прежний бодрый объем. Каждый волосок был как проволока, которую много раз сгибали, а потом безуспешно пытались выпрямить, и возвращался на своё место, стоило только убрать руку с гребнем.

- Кир, к тебе от Ул-хаса, - крикнул Бун снаружи.

Вот чёрт! Руан ругнулся, потом ещё разок, и судорожно пригладил волосы назад, перехватывая шнурком длинный, до лопаток, хвост. Ладно. Потом заплетёт… Кто это может быть?

- Пусть заходит, - крикнул он.

Полог на несколько мгновений открылся, ослепляя ярким после полумрака шатра светом, и навстречу Руану шагнули трое.

- Господин Руан, тебе передали подарок в благодарность за твой, - сказала улсум Туруд, стоявшая слева. - Желаю здоровья ногам твоих коней, и да приумножатся твои стада.

Она развернулась и вышла вместе со слугой. Руан стоял, онемев, и смотрел, не в силах оторваться, в золотые глаза Аулун, внимательно глядевшей на него.

- У…

Слова иссякли. Руан сглотнул. Она не опускала глаз, испуганно глядя на него, а он так же с ужасом смотрел на неё.

Он снова сглотнул. Её глаза расширились, а взгляд поднялся наверх, на его волосы. В следующий момент он почувствовал, как шнурок соскальзывает за воротник его рубахи, и пышная безумная кудель принимает свой естественный вид.

Аулун стояла, сжимая губы, и молочная кожа её щек медленно розовела. Она явно сдерживалась из последних сил. Руан зажмурился.

Она хохотала. Она смеялась, зажимая рот ладонями, и из глаз текли слёзы, и каждый раз, когда её взгляд возвращался к его торчащим длинным вихрам, она сгибалась в новом приступе смеха.

Руан покраснел. Он метнулся наружу, лихорадочно нашаривая за шиворотом шнурок, сбивая с ног Рикада, и кинулся за уходящими улсум и слугой.

- Подождите… Улсум Туруд, подожди! - крикнул он, и люди вокруг косились на него. - Подожди...

- Что-то не так? - спросила улсум, недоуменно оборачиваясь.

- Подарок… Мне прислали Аулун? - спросил он, слегка задыхаясь от стремительного бега.

- Да. Не любо? Мне передали, ты интересовался. Если не любо, можешь вернуть, - сказала улсум с таким выражением, что было ясно: такое не простят. - Ну что?

- Нет… Нет. Любо. Спасибо…

Улсум кивнула, с сомнением оглядывая его, и пропала за спинами идущих по улице. Руан стоял, пытаясь перехватить шнурком охапку соломы на голове, но попытки ни к чему не приводили.

- Тьфу, - плюнул он, заходя за угол, подальше от любопытных глаз.

Коса привычно вышла ровной, и кожаный шнурок, вплетённый на последних полутора ладонях, аж скрипел, когда Руан завязывал узел, бранясь про себя. Конечно, он смешон. Огромный волосатый мужик с летунком на голове. Хорошо ещё, она не видела бороду. Одно дело, когда дочери над этим смеются, и другое - когда твоя…

Он остановился перед входом в шатёр. Твоя… кто? Её подарили. В благодарность. Благодарность за что?

- Спасибо, уважаемая, - нежно сказал Рикад. - Осмотри ещё и тут, пожалуйста. О… Да…

62. Руан.Я долго готовился

Кровь прилила к лицу Руана. Он метнулся внутрь, срывая полог с металлических колец, и застыл, пригвождённый к месту светлым взглядом Аулун. Она стояла за спиной сидящего на сундуке Рикада, гребнем разделив его волосы на две части, и испуганно смотрела на Руана, будто окаменев.

- Ты чего творишь, Руан? - возмутился Рикад. - Зачем полог рвёшь? Чем зимой дверь утеплять будем?

- Ермос починит, - сказал Руан, подходя ближе. - Хвораешь, болезный?

Аулун вдруг зажмурилась и кинулась в ноги Руана, и он застыл, потом отшатнулся.

- Что… что ты делаешь? Встань… Встань, Аулун!

- Аулун клянётся своей жизнью, что будет служить господину верно, никогда не перечить ему, и ни словом, ни делом не навредит ему. Она просит господина простить ей неприемлемую выходку. Господин может наказать нерадивую невольницу как пожелает. Такое больше не повторится. Аулун клянётся своей жизнью.

Руан стиснул зубы, потом вздохнул.

- Аулун, я принимаю твою клятву. Встань, пожалуйста. Я не обижу тебя. Прошу, не кидайся мне больше в ноги. Ты не сделала ничего дурного. Слышишь? Я не собираюсь тебя ни за что наказывать.

Аулун поднялась и стояла перед ним, опустив глаза.

- Аулун, всё хорошо. - Руан вздохнул, борясь с желанием погладить её по плечу, случайно коснувшись волос. - Слышишь? Мне не за что тебя наказывать. - Он смотрел на Рикада, который с любопытством поднял бровь. - Единственное, что я прошу от тебя - не болтать. Понимаешь? - Аулун кивнула. - Помни про свою клятву. Ни словом, ни делом. Не болтай. Что тут произошло?

- Господина Рикада покусали постельные жуки, - тихо сказала Аулун, возвращаясь к коричневым волосам Рика. - Их укусы чешутся. Аулун смажет эти места охлаждающим снадобьем, иначе господин Рикад в кровь расчешет голову… как вот тут.

- У нас в матрасах эта дрянь? - дёрнулся Руан. - Бун! Надо сжечь войлоки! Иди сюда!

- Нет, нет, - замахал Рикад на встревоженного Буна. - Нет. Это не тут.

- Постельные жуки много где есть, - сказала Аулун, закручивая коробочку с мазью.

- А ну, иди сюда. - Руан вытащил Рикада наружу за высокий косой ворот кожаной безрукавки. - Где ты лазил, чёрт блудливый?!

- Ты понимаешь… - Рикад тянул слова и мялся, умоляюще шевеля бровями. - Ты понимаешь…

Руан тихо ахнул.

- Наложницы Ул-хаса… - тихо прошипел он. - Ты, кетерма…

- Нет… Нет. Не его. - Рик ерошил волосы и явно мучительно колебался, решая, не лучше ли промолчать. - Тут такое дело… У среднего, Бакана, гарем большой, и всех девушек он не успевает порадовать… Они там, бедные, совсем без внимания. Десять юных созданий… Я служанке дал двадцатку золотом, уболтал, конечно, и она милостиво уступила мне шатёр.

- Ты рехнулся? - Руан вцепился в безрукавку Рика и встряхнул его. - Совсем спятил? А если подцепишь что похлеще жуков?!

- Тут знаешь как получилось… - Рик покраснел. - Я же не думал… В общем, она юная… Чистая была...

- Наложницу Бакана попортил… - прохрипел Руан в ужасе. - Тронул вперёд хозяина… Ах ты скейла!

- Не бей! - крикнул Рикад, уклоняясь от оплеухи Руана. - Я ж не знал! Её аж год назад прислали… Бедняжка ни ласки не знает, ни радости никакой… Красивая, милая, нежная… Голосок - как колокольчик серебряный. Такая лапушка ласковая… Всю ночь радовала меня. А я - её. На всю жизнь запомню!

- Как зовут-то хоть? - угрюмо спросил Руан, но его брови поползли вверх, потому что Рик отвёл глаза. - Ты имя даже не спросил? Кеймос вонючий! А что если она теперь родит такого же пережаренного? Ты об этом подумал?!

- Я ж не совсем того, - хмыкнул Рикад. - Я долго готовился. Думаешь, это всё так просто устроить? Захватил с собой травы камайины. Отдал ей мешочек, объяснил, как пить.

- Ты запасные травы Кам украл? - Руан чуть не вцепился в волосы, но, как всегда, одёрнул себя, стуча кулаком по ладони. - А что если ей понадобится?

- У неё есть уже, на несколько раз хватит, она говорила. И ты письма её не помнишь, что ли? Бутрым бессилен. Он её не тронет. Останется нетронутым твой подарок. Не ко двору пришёлся. - Рикад поморщился.

Руан растёр лицо рукой. Подарок.

Он шагнул в шатёр. Аулун вскочила, опуская глаза.

- Аулун, сядь. Ты не знаешь, почему тебя прислали сюда?

- Слуги сказали, господин хотел выкупить меня. Улсум Туруд сказала, что дар господина - бесценный, и Аулун будет отдарком, - тихо сказала она..

- Старому хрычу понравился жеребец, - хмыкнул Рикад. - У меня глаз на них намётанный, я ж говорил. Здоровья ногам этого коня…